Франция без вранья полностью

Впрочем, некоторых должно радовать такое фундаментальное отсутствие понятия о поп-музыке. Французы имеют столь малое представление о новых веяниях в музыке, что стоит исполнителю наделать шума во Франции, он останется здесь популярным навсегда. Тут в вечных любимчиках ходят «Supertramp»,[195] «Cure»,[196] Джефф Бакли,[197] «Midnight Oil»,[198] Ленни Кравиц,[199] «Texas»,[200] «Placebo»[201] и – что ужасней всего – звезда 80-х годов, поп-певец Кок Робин, заработавший, вероятно, на исполнении по французскому радио «When your heart is weak» («Когда твое сердце тает») достаточно денег, чтобы удалиться на покой на Côte d’Azur.

В типично французском фильме, шутят жители Лос-Анджелеса, Марк влюблен в Софи, Софи любит Франсуа, Франсуа без ума от Шарлотты, которая обожает Изабель, но Изабель без памяти от Жерара, который втрескался по уши во Флоранс, а та потеряла голову из-за Марка. И все они в конце концов отправляются ужинать.

Да, современный французский кинематограф весьма и весьма предсказуем.

И несмотря на это, французы вправе гордиться им. Не всегда фильмами, но кинопромышленностью. У них масса опытных режиссеров, сценаристов, операторов и технических работников, готовых немедля приступить к съемке, чем они и занимаются почти с такой же регулярностью, как и обитатели Болливуда.

И причина тому деньги. Если требуется снять новую французскую картину, деньги на ее производство можно получить от CNC (Centre National de la Cinématographie[202]), государственного заведения, снимающего сливки в виде процентной ставки с кассовых поступлений во всех кинотеатрах и направляющего их на финансирование новых фильмов. Блестящая идея, позволяющая встать на ноги небольшим киностудиям, обреченным в большинстве других стран на разорение.

Беда в том, что эта система породила во Франции привычку снимать «фильм ради фильма» – лишь бы израсходовать полученные на его производство средства. Такой фильм не много принесет в прокате. Да и не должен. Учитывая все субсидии и дотации, а также возможный показ – раз или даже, может быть, два – по телевидению, это довольно безопасное вложение денег, если, конечно, режиссер не транжирит миллионы на спецэффекты. Но, с другой стороны, кому нужны все эти спецэффекты, когда в парижской квартире можно наснимать кучу любовных сцен и ссор между супругами?

Кроме того, съемка фильма приносит двойную выгоду тем, кто в ней занят. Кинематографические работники считаются intermittents du spectacle, то есть сотрудниками сферы развлечений, не имеющими постоянной работы. Стоит им набрать годовой минимум проработанных часов (пятьсот семь в прошлом году), и они начинают получать пособие по безработице. И это не символическая сумма, а почасовая оплата, выплачиваемая в период – между очередными съемками – простоя. Поэтому режиссер, снимающий ежегодно по одному фильму, может получать весь год ту же зарплату, какую ему платили во время съемок. То же самое относится и ко всем тем, кто принимал участие в работе над этим фильмом, – от актеров до ребят, собирающих штатив для камеры. Не поленитесь потратить, скажем, три месяца на одну плохую картину, и весь остальной год вы будете жить как какая-нибудь кинозвезда.

Да, это вряд ли кого подвигнет на изготовление добротных фильмов.

Во Франции, разумеется, снимают действительно великие картины. Но в большинстве случаев они великие лишь потому, что они очень французские. Такие режиссеры, как Ренуар,[203] Годар,[204] Трюффо,[205] Шаброль[206] и Блие,[207] могли родиться только в одном месте на планете – здесь. И Франция по-прежнему поставляет удивительно остроумные шедевры авторского кино вроде «Delicatessen» («Деликатесы», режиссер Жан-Пьер Жене) и редкие незатейливые комедии наподобие «Les Visiteurs» («Пришельцы»). Так что эта система, когда кинематографисты находятся на жалованье у государства, явно себя окупает.

Однако в наши дни кинематографисты, утратив, видимо, дух экспериментаторства и некогда присущую им веселость, решили снимать только фильмы о собственном пупе. Вот – вкратце – содержание недавно вышедшего фильма, название которого мы упоминать не будем: «Ксавье задумывает стать романистом, но пока суть да дело, ему приходится браться за всякую работу: он то репортер, то сценарист, то литературный негр». Да, и впрямь мастер на все руки. В продолжении бедняга Ксавье, вероятно, будет вынужден (о, ужас!) писать рассказы.