С тех пор, как во Франции запретили абсент, ему нашли достойную и совершенно легальную замену: пастис. Производителей его несколько, в том числе печально знаменитый король абсента «Перно и сыновья». Но самым популярным производителем пастиса стал Рикар из Марселя, на своих бутылках он всегда уточняет: «Пастис из Марселя». С русской точки зрения, пастис – это анисовая водка 45 градусов. Француз никогда бы не поддержал такого определения. Пастис в бутылке – темно-желтая прозрачная жидкость, но пьют ее особым способом. В кафе подается большой стакан, на дне которого налит пастис, и графин с водой. Вода превращает пастис в мутно-белый напиток, вовсе не крепкий, но одного стакана (где самой анисовой граммов 30) достаточно, чтобы капитально захмелеть.
Впрочем, известно из гомеопатии, что исчезающе малое количество вещества, растворенное в воде, обладает тем же действием, что и само вещество. Французы иногда пьют пастис на аперитив, но основное его назначение – скрашивать время между обедом и ужином.
Время между обедом и ужином – особое. Степенные англичане пьют свой английский чай в файв-о-клок, а нервные, вспыльчивые, впечатлительные французы в хорошем настроении отправляются в кафе на кофе эспрессо, в среднем – на бокал вина, в грустном и подавленном – на пастис. Всякое ведь бывает: дела идут кисло, возлюбленная, сославшись на мигрень, отменила ужин, жизнь потеряла смысл, вкус и аромат. И вот тогда лучшим другом и психотерапевтом оказывается пастис. Пьется он медленно и вдумчиво, каждый глоток трансформирует частицу душевной боли в волну душевного тепла. Душевное тепло между французами не очень принято, а между человеком и пастисом оно как раз образуется.
Пастис – не водка, по мозгам не бьет, ноги не становятся ватными, язык не заплетается. Он мягко и плавно растекается как раз по тем закоулкам тела, которые душа избирает своей трибуной. Знаю по своей французской жизни, что обед и ужин, происходящие во Франции строго по расписанию, отвлекают от тоски, вино за ужином укрепляет сердечно-сосудистую систему и подавляет защитные силы организма. Чтоб организм понял: защищаться не надо, надо расслабиться и получать удовольствие хотя бы от ужина. Но что делать в остальное время? В России женщины грызут орешки и печенья, мужчины уходят в запой, а во Франции выпивают стакан пастиса.
Я ни разу не видела, чтобы пастис пили дома, но в пастисных посиделках в кафе участвовала. Французы совершенно не склонны к душевным излияниям, и о том, что их терзает, я узнавала как раз в процессе распития чудодейственного напитка. Один мой парижский знакомый, преуспевающий миловидный холостяк, подошедший к черте сорокалетия, пил пастис по уикендам даже два раза в день: между завтраком и обедом и между обедом и ужином. Он много лет ходил к психоаналитику, дома у него стояло полсотни книг по психоанализу, потом он во всем этом разуверился и перешел на пастис. Он говорил так: в Париже, если ты живешь один, то ты совсем один. Люди его возраста женаты и проводят уикенд с семьей. – Почему же ты один? – спросила я его. И он поведал мне о своих проблемах. Тогда я еще только начинала жить в Париже, и по его рассказу француз показался мне слегка чокнутым. Позже я поняла, что депрессия, фобии и прочие странные для русского восприятия вещи – норма для круга парижской буржуазии. Общаться принято в мажорной гамме, не дай Бог начать жаловаться на жизнь: с тобой вообще перестанут встречаться. Считается, что у каждого свои проблемы, и нельзя навешивать на другого, которому и без тебя тяжело, еще и свою муть. Ее положено навешивать на психоаналитиков, но эффект часто оказывается противоположным ожидаемому: человек так привыкает ковыряться в особенностях своей психики, что потом не может от этого избавиться и замыкается в себе.
