– Неужели? – язвительно переспрашиваю я, когда наконец вновь обретаю голос. – Я должна кому-то доверять? Это надо же! А кому доверяешь ты, Том? Единственное, в чем я уверена в этой жуткой и непонятной истории, так это что Себ и Каро что-то скрывают. Что тебе известно гораздо больше, чем ты утверждаешь, и что почему-то именно моя жизнь летит к чертовой бабушке. Уж если речь зашла о доверии, то почему бы не начать с тебя, Том?
От неожиданности его глаза лезут на лоб. Он явно не ожидал от меня такой ярости. Я замечаю, что Лара смотрит на меня, растерянно разинув рот, и это меня останавливает. Я резко обрываю язвительный поток, который грозит обрушиться на всех и вся. Если этого не сделать, остановить меня будет трудно. Я хватаю бокал вина и в гробовой тишине, которая наступает, когда я умолкаю, тупо смотрю в него, дожидаясь, когда остатки ярости выветрятся из меня. Правда, теперь я готова вот-вот разрыдаться. При этом меня разрывают два взаимоисключающих желания: с одной стороны, извиниться за мою совершенно не британскую выходку, с другой – открытым текстом высказать ему все, что я по этому поводу думаю. О том, что сейчас творится внутри меня, то, чего, по-моему, заслуживает этот мир.
Первой гнетущее молчание нарушает Лара. Оно такое тяжелое и густое, что просто удивительно, что сквозь него что-то проникает.
– Наверное, я зря пришла, – быстро говорит она, соскальзывая с табурета. – Думаю, вам лучше пообщаться наедине и…
– Нет, прошу тебя, останься! – Все так же тупо глядя в бокал, я протягиваю руку, чтобы удержать ее. – Извини меня. – Вздыхаю и смотрю на нее. Она уже наполовину отвернулась и готова уйти, но в ее глазах я читаю тревогу и неуверенность. Я из принципа не смотрю на Тома, хотя и знаю, что он не спускает с нас глаз. Вернее, с меня. Я ощущаю это едва ли не кожей. Его взгляд давит даже на мои кости.
– Дело не в том, что… просто…
– Что именно? – спрашивает она.
– Моя жизнь, мой бизнес… все действительно летит под откос. Прошел слух, будто меня вот-вот арестуют по обвинению в убийстве, – с несчастным видом говорю я. – Марк Джефферс, младший юрист в фирме… ладно, не буду говорить в какой – так и сказал Полу. Но если он сказал ему, откуда мне знать, скольким людям он уже это сказал? Может, уже всему Лондону?
Лара от неожиданности ахает и вновь садится на табурет. Мы все прекрасно понимаем: это не единственная причина моей вспышки, и даже не главная, однако им обоим хватает такта молча перенаправить на нее свое внимание. Наконец свои первые слова произносит Том:
– И какова была реакция Пола? Ты думаешь, он уйдет?
Я кисло кривлю рот. В этом весь Том: он на время позабыл мою гневную речь и сосредоточился на моей проблеме. Это вынуждает меня ответить ему как можно учтивее, хотя внутри меня по-прежнему все кипит:
– Не знаю. Вряд ли. По крайней мере, пока. Мы получили два престижных контракта, но если слухи будут продолжаться и мы потеряем хотя бы один, то да, Пол наверняка уйдет. – Я пожимаю плечами: – Он обижен, что я ничего ему не сказала. – Я делаю глоток вина и пристально смотрю на них обоих: – Скажите, вы кому-нибудь рассказывали эту историю?
Том качает головой:
– Это не те вещи, какие я стал бы обсуждать с коллегами. Какими бы глазами на меня посмотрели… – Он морщится, представляя насмешки, которые сопровождали бы его до конца карьеры. Если трейдеры чем и славятся, то только не чуткостью. – И я не хочу волновать моих родителей. Думаю, что Себ тоже ничего не говорил своим, если только ему не порекомендовал это сделать его адвокат.
– Я рассказывала паре девушек с моей работы, – признается Лара, – но без подробностей и не называла ничьих имен, в том числе и твоего, если ты намекаешь на это…
Я качаю головой:
– Господи, нет. Мне всего лишь было любопытно узнать. – Например, выяснить, что означает мое нежелание затрагивать эту тему. То ли это еще один признак моей нелюдимой натуры, то ли абсолютно нормальная вещь.
Том все еще занят анализом. Его взгляд устремлен в окно, где уже сгущаются сумерки. На фоне быстро темнеющего неба облака кажутся чернильными кляксами. Том задумчиво чешет голову:
– И этот парень, Марк Дженнерс…
– Джефферс.
– Марк Джефферс сказал Полу, что тебя вот-вот арестуют.
– Я так поняла.
– Только тебя… – Том хмурится. Я пожимаю плечами. – Возможно, это просто испорченный телефон, и все же немного странно. Вряд ли к такому выводу можно прийти, даже если прочесть, что писали про этот случай в газетах. Наши имена никогда не назывались.
Я киваю:
– Я так и думала.
Щеки Лары горят румянцем, тяжелые веки полуопущены. Бокал, вернее два, которые она пропустила сразу после работы, плюс тот, что щедро наполнил ей Том, берут свое.
– Не адвокат, а трепло, – замечает она и, словно кошка, зевает, хотя и пытается тут же подавить зевок. – Разве они не должны хранить профессиональную тайну? И разве не должны всячески умасливать рекрутинговое агентство, а не распускать про него скандальные слухи? Вряд ли вы теперь сгораете от желания подыскать для него местечко потеплее?
