– Думаю, мне пора домой. Там компания поприятнее. – Северин смотрит на меня с дивана и почти улыбается. По крайней мере, моя фантазия породила призрака, способного по достоинству оценить мою шутку.
– Даже не думай! – говорит Себ и пытается сесть прямо. И даже протягивает руку в попытке меня остановить. – Извините. Не принимай близко к сердцу. Это я шутки ради. Зачем же все воспринимать серьезно? Ну, извини, извини… – Его бормотание обрывается, однако он продолжает смотреть на меня умоляющими глазами – то ли действительно пристыжен, то ли, словно маленький мальчик, всего лишь притворяется. Такое я помню хорошо. Себ – мастер извиняться так, что потом чувствуешь себя виноватой.
Телефон звонит снова. Он отпускает мою руку.
– Алина? – спрашивает Том, но с того места, где я стою, мне видно, что Себу звонит вовсе не жена.
– Это Каро, – сообщаю я, но, похоже, Себ уже и сам это понял. И даже не собирается брать телефон. Мне видно, что он пропустил уже восемь звонков. Интересно, сколько их от Каро. Телефон угрюмо умолкает.
– Мы бы никогда не познакомились, если б не Том, – бормочет Себ, словно телефон не прерывал ход его мыслей. Похоже, что сегодня он настроен по-философски. – Иначе зачем, по-твоему, мы пошли на ту вечеринку, когда штурмом брали Линакр? Он хотел увидеть одну девчонку. – Себ умолкает и с улыбочкой смотрит на Тома. Я замечаю, что лицо у того каменеет. Правда, намек мне не совсем понятен.
– Кого именно? – уточняю я, потому что Себ молчит. Я впервые слышу эту историю.
– Да-да, кого именно? Ты мне так ни разу и не сказал, – говорит Себ с наигранной невинностью, но, поскольку он пьян, такие тонкости у него получаются плохо. Из чего я делаю вывод, что ответ ему прекрасно известен.
– Кто знает? Это было так давно… – натянуто отвечает Том, но его снова прерывает звонящий мобильник Себа.
– Это снова Каро, – как бы невзначай говорю я.
– Знаю, – бормочет он. Его голова снова свесилась на грудь. – Черт. – Последнее слово звучит как стон.
– А почему Каро названивает тебе? – спрашивает Том, как будто это его почти не интересует.
– Я с ней не сплю, если это то, что ты думаешь. – Себ одновременно и агрессивен, и держит оборону. Его знаменитое обаяние сегодня вечером явно решило отдохнуть от него.
– Я этого не говорил…
– Зато намекал. Разумеется, я с ней не сплю. Я еще не настолько дурак. Ни разу не трахнул за все эти годы. – Его голова безвольно мотается на груди. – Даже не целовался с ней, – бормочет Себ. Он трет ладонью лицо, затем пьяным жестом хватает мою руку и тянет меня к себе. Я вынуждена нагнуться над ним. – Я все запорол, Кейт. – Он глядит мне в глаза. – Зря я тогда тебя бросил. Согласись, у нас все было хорошо. Нам с тобой было хорошо, ведь так? А потом я все запорол. И теперь… черт…
Где-то в глубинах моего живота начинает шевелиться нехорошее предчувствие. Себ резко отпускает мою руку. Я теряю равновесие и, чтобы не упасть, хватаюсь за кофейный столик. Когда же снова смотрю на Себа, он поднимает руку и закрывает ею глаза. Я вопросительно смотрю на Тома. Тот озадаченно качает головой.
– Себ, что такое? – осторожно спрашиваю я. – В чем дело?
– Отвальная, – невнятно бормочет он. Его губы сегодня какие-то неприятные, толстые, как оладьи. – Моя отвальная.
– Но ведь ты только что вернулся из Нью-Йорка. Никогда не поверю, что тебя уволили сразу после того, как ты…
– Не уволили… Я сам уволился. Никто меня не увольнял. Мой начальник… дал мне право выбора… – Он так и не убрал руку от лица.
– Что такого ты натворил? – что называется, в лоб спрашивает его Том.
– Как обычно. Я все запорол. – Себ наконец убирает руку. Трудно сказать – свет тусклый, – но, похоже, в его глазах слезы. – Ведь куда мне до тебя! Ты у нас всегда был образцом во всем.
Я в шоке. У меня перехватывает дыхание. Мне даже в голову не могло прийти, что в Себе столько горечи и озлобленности, которые сейчас, по пьяни, полезли наружу. Мне даже в голову не могло прийти, что он сделает это в моем присутствии. Меня как будто вываляли в грязи. Я словно стала свидетельницей интимной сцены. Лицо Тома ничего не выражает. Интересно, он уже слышал это раньше или просто догадался по реакции Себа?
– Что ты натворил? – спокойно повторяет Том свой вопрос, как будто не слышал оскорбительной тирады.
Себ трет лицо. Внезапно боевой дух выходит из него, как воздух из лопнувшего шарика.
– Я был пьян, – хрипло говорит он. – На работе. Просто навалилось все сразу – и эта гребаная француженка, и Алина, и ребенок, а потом Каро, которая вечно что-то нашептывает мне на ухо… И я сорвался… – Себ прижимает ладони к глазам и не убирает их. – Черт! – повторяет он с пугающей яростью.
