Один из самых любимых моих клубов на Манхэттене — The Box. Он находится в Нижнем Ист-Сайде, где, будто в фильме Феллини, среди золотых стен ночь наполняется жизнью. Каждый дюйм холла — блеск декаданса: диваны обиты красным бархатом, на сводах потолка огромные люстры, гибкие девушки исполняют акробатические номера на обручах над баром, и висят они так низко над посетителями, что до них можно дотронуться. В этом клубе люди становятся собой, и я физически чувствую их радость оттого, что они сбросили застегнутый на все пуговицы дневной образ и выпустили на волю бунтующую душу, что могут наряжаться (или раздеваться) по воле ночи.
Не останавливайтесь в холле, идите дальше, в кабаре — там вас ждут гедонистические бурлески с БДСМ-тематикой. Одно такое шоу напоминало выступление дьявольского цирка: будто кто-то открыл ящик Пандоры, из которого вылезли на сцену все мыслимые и немыслимые ночные существа. Руководил всем этим действием Демон в прозрачном обтягивающем костюме, а на сцене дико извивались танцовщицы, пытаясь освободиться из паутины. В одном из номеров прожектор выхватил из темноты группу танцовщиц в сексуальных костюмах черных кошек — с ушками и усами, в высоких черных сапогах на шпильках, больше на них ничего не было. Полуобнаженный индийский акробат свернулся, словно кобра, в стеклянном ящике. Доминатрикс в платье с красными блестками щелкнула кнутом, и обнаженные мужчины склонились к ее сапогам на шпильках и поцеловали их. В финале выступали римский гладиатор, Мария-Антуанетта, Бэтмен и Робин в облегающих костюмах из спандекса. В отличие от французского кабаре, где главная тема — это обольщение, стиль нью-йоркских шоу грубый, жесткий, откровенно эротичный, с элементами жестокости, но всегда увлекательный.
Однажды я придумала превратить часть вещей из моей коллекции винтажного нижнего белья в платье. В процессе работы платье превратилось в кружевное пальто — совершенно новое одеяние, которое способна понять только современная женщина. Его сила в том, что его можно использовать по-разному.
Не смотрите на вещь как на данность, думайте о том, чем она может стать. Называя себя «реалисткой», вы ставите барьеры. Вдохновение может эти барьеры разрушить, помочь увидеть, что потенциал той или иной вещи безграничен. Вам нужен какой-то толчок и немного усилий, чтобы превратить ее в то, что вам нравится.
Смотрите на себя, как на начало, которое не имеет конца. Дорога жизни не обрывается, и вы находитесь в постоянном развитии. Моя американская подруга каждый день занимается йогой. Ее любимая фраза: «Поза, с которой все начинается, отличается от позы, в которой все закончится». Вам захочется реализовать свою мечту, но в процессе она может измениться, а вместе с мечтой изменитесь и вы. Что будет дальше? Кем вы станете? Загадка — вот что делает жизнь интересной.
Микеланджело однажды сказал: «В каждом куске мрамора я вижу статую так ясно, как будто она стоит передо мной. Мне остается только убрать грубые стены, которые скрывают прекрасное видение, чтобы открыть его для других». Я только что закончила читать очень поэтичную книгу французской писательницы Леонор де Рекондо Pietra Viva («Живой камень») о предполагаемом путешествии Микеланджело в итальянскую Каррару в 1505 г., куда он поехал, чтобы выбрать мрамор для гробницы папы Юлия II. Микеланджело спустился в карьер и сам искал там идеальный кусок мрамора для Пьеты. Этот восхитительный роман, исследующий непостижимую тайну творчества и видения художника, тронул меня до глубины души.
В творческом поиске вы раскрываете всю силу собственного потенциала. Посмотрите на глыбу мрамора — или на себя, — и вы поймете, что открывать новое можно бесконечно. Любой сырой материал может перерасти себя, стать лучше, чем вначале, и дальше, с возрастом, только улучшаться. Вы та самая статуя, что спрятана в необработанном мраморе. Вы и есть величайший шедевр. Уберите все грубое и лишнее, чтобы открыть лучшее, что в вас есть.
Наблюдая за миром, я запоминаю увиденное — на всякий случай, вдруг потом пригодится. В моей памяти хранится целая библиотека таких картинок. Мое подсознание сплетает их в красивую и хаотичную мозаику, и очень скоро коллаж превращается в идею для работы или жизни. Я всегда теряюсь, когда так происходит. Творческий процесс — это ежедневное чудо.
