Сначала, когда прочитала контракт, я немного испугалась. Я не должна подавать иск, если умру, сломаю позвоночник, ногу или руку или если у меня случится сердечный приступ. Формулировки были очень жесткие, но пришлось согласиться на эти условия, иначе меня не пустили бы в самолет. Подписав бумаги, я заплатила $500 за «радость» встречи с ужасом всей моей жизни. Затем всем начинающим парашютистам показали фильм-инструктаж, в котором объяснялось, что будет дальше. В нем описывались все действия и инструкции, которые необходимо соблюдать для собственной безопасности, и подчеркивалось, что если мы не будем следовать им
От фильма у меня сразу же подскочило давление. У моего сына, кстати, тоже. Бернар спросил, какого черта за такие страсти нужно платить $500. Оскар сказал: «Мамочка, не делай этого! Посмотри, что может с тобой случиться». Увидев, как он испугался, я немножко подумала, но отступать не стала: решение было принято. Я в шутку предложила ему прыгнуть со мной. Но он серьезно ответил: «Будет мне восемнадцать, тогда приеду».
Я надела оранжевый комбинезон на молнии, на мне закрепили красно-синий нейлоновый парашют. Два других парашютиста, три инструктора и я поднялись на борт. Я выбрала тандемный прыжок: это означало, что я буду привязана к инструктору и буду лететь с ним до земли.
Самолет поднялся в воздух. Вокруг меня что-то взволнованно обсуждали, а я молча смотрела в иллюминатор и сосредоточенно пыталась отогнать от себя дурные мысли. Знала, что буду сильно нервничать, но все еще не воспринимала этот прыжок как что-то реальное.
На высоте четырех километров, когда земля исчезла под облаками, инструкторы снова повторили инструктаж. Парашют раскроется не сразу, и, пока мы в свободном падении, руки нужно вытянуть вперед.
— Сколько длится свободное падение? — спросила я.
— Около минуты, — ответил инструктор. — Но вам они покажутся вечностью.
— С какой скоростью мы будем падать?
— Сто двадцать миль в час.
И тут мои нервы не выдержали. Жизнь промелькнула перед глазами. Я вспомнила Гренобль, лицо мамы и всех родных. Вспомнила Оскара и Бернара.
И вдруг без всякого предупреждения инструктор стремительно, даже жестоко распахнул дверь. Холодный ветер ударил мне в лицо. Далеко внизу я увидела крошечные домики, фермы, облака. Сердце у меня заколотилось, прыжок неожиданно стал реальностью.
— Пристегиваемся, — сказал инструктор.
Настал самый страшный момент. Нужно было собрать волю в кулак и набраться смелости.
Последняя проверка парашюта перед прыжком. Слава богу, инструктор мне достался… ну очень симпатичный. Он подошел ко мне сзади и прицепился к моей спине. Этот момент мне ужасно понравился. Мы вдвоем, в оранжевых комбинезонах, в очках, связаны тросом в одно целое. И я тут же забыла о страхах: столько секса было в этом его движении, когда он сзади привязывал меня к себе. Наверное, мы выглядели так, словно сейчас совершим что-то немыслимое. Впрочем, так оно и было. Мы совсем не знаем друг друга, но вот-вот можем вместе умереть. А если выживем и вместе пролетим по небу, я навсегда избавлюсь от страха. Моя жизнь была в его руках, я полностью находилась в его распоряжении, и вся ситуация казалась мне просто адски романтичной.
— Ну что, готова? — спросил он.
Наверное, я кивнула. Невозможно было больше ждать. Кровь стучала в висках, он взял меня за руку, и мы встали на край люка. Дул очень сильный ветер, и стоять было очень трудно, тем более когда так дрожат колени. Вспыхнул зеленый свет, разрешающий прыжок, и инструктор сказал: «Вперед!» Ноги мои дрожали от волнения, но я собрала всю свою отвагу, согнула колени и прыгнула в воздух. Эта секунда стала самой яркой в моей жизни. Я вся была в напряжении, до последней нервной клетки. Сердце билось как сумасшедшее, руки вспотели. Я вспомнила, что вот так же прыгала в неизвестность, открывая магазины, готовя свои шоу. Но, рискуя в бизнесе, ты не рискуешь жизнью. А в момент прыжка, когда на огромной скорости несешься к земле, можно разбиться о твердь, но деваться некуда. Именно сейчас я должна была подняться над страхом и поверить в то, что выживу.
Как только вы выпрыгиваете из самолета, то перестаете ощущать силу тяжести, а от ветра у вас перехватывает дыхание. Мне пришлось заставлять себя дышать. Глаза начали слезиться, уши заложило, мы провалились сквозь облака и шли на «предельной скорости», 120 миль в час. При таком быстром движении время замедляется, и каждая секунда тянется мучительно долго. Я испытала за эти секунды все эмоции, от ужаса до восторга. Сила ветра, скорость, звук, тяжесть инструктора — все это было невероятно и хорошо, что мы были так высоко: никто не слышал мои восторженные вопли.
Надо было вытянуть руки вперед, как будто я Супермен, так инструктору было бы проще управлять полетом, но я не сдержалась и расставила их в стороны, словно птица. И мы с ним падали, словно привязанные к кресту.
