Француженки не терпят конкурентов полностью

День выдался как нельзя более подходящим для принцесс. Дождь прогнал их с улиц, правда, это был легкий отвлекающий дождик… Но, рассыпая холодные стрелы-капли, он возвещал о близкой зиме, и обитатели замков с опасением ожидали долгой поры сквозняков.

А Магали Шодрон, хлопоча в самом сердце теплой кондитерской, в ее голубой кухне, упоенно, в полном довольстве собой, перемешивала шоколад, радуясь, что ей не надо блуждать по мокрым улицам в поисках крова.

Тетушка Эша, заваривая чай, взглянула на нее со своей обычной спокойной улыбкой, длинная черная коса гипнотически покачивалась на фоне золотисто-коричневого шелка туники ее шальвар-камиз[1].

Иное дело – тетушка Женевьева. Вооружившись огромным зонтом, она в этот час отправилась на прогулку – ей непременно надо было всем доказать, что дождь ничуть не ограничивает ее жизнь, вне зависимости от того, как он влияет на жизненные планы всех окружающих. Демонстрация независимости неизменно способствовала ее хорошему настроению, поскольку, если только тетушка Женевьева вдруг чувствовала какие-то ограничения, их кухня съеживалась до размера булавочной головки, а прочие ее обитатели не обладали в достаточной мере ангельскими характерами, чтобы дружно плясать на ней.

Первой принцессой, заглянувшей сегодня в этот крошечный salon de thй[2] на острове Сен-Луи[3], стала деловая – по виду – особа с прямыми темно-русыми волосами, она устроилась за столиком под полкой со шляпами – сказочными шляпами с островерхими колпачками. Шляп было столько, что полок потребовалось не одна, так что, если говорить точнее, диковинные головные уборы заполняли собой целый шаткий деревянный стеллаж, который тянулся вверху по стенам помещения. Принцесса уселась так, что прямо над ее головой красовался шутовской колпак, рядом с ним поблескивала стопка из нескольких черных бумажных корон, расписанных золотом, эти короны хранились здесь с праздничного новогоднего вечера двухтысячного года. Особое место на стеллаже занимала шляпа под названием «Эйфелева башня» – ее прислал однажды по почте благодарный клиент, в пояснительной записке признавшийся: «Увидев вашу коллекцию, я не смог удержаться и дерзнул предложить вам еще один экспонат. Вы просто волшебницы! Если бы вы могли вообразить, какое удовольствие вы мне доставили!»

– Благодарю, – сказала темно-русая особа сидевшему напротив нее мужчине в деловом костюме, когда Магали вынесла поднос для другой посетительницы – мадам Фернан, чья пуделиха, с редким спокойствием устроившись возле ног элегантной хозяйки, подлизывала с полу крошки. Перед уходом Женевьева, заметив приближение к кафе мадам Фернан, быстрым движением успела швырнуть щедрую горсть крошек под этот столик. Вот уже много десятилетий подряд эта восьмидесятилетняя знатная дама повсюду таскает с собой собачек, с тех давних пор, когда она еще могла похвастать физическими доказательствами собственной царственной красоты и дрессировала своих питомиц, прививая им строгие правила поведения.

– Восхитительное местечко, – одобрительно кивнула особа с темно-русыми волосами. – Какая чудесная атмосфера!

Она говорила с сильным американским акцентом, но по-французски.

– Я был почти уверен, что это место тебе понравится, – с улыбкой ответил особе мужчина.

По возрасту он мог бы быть ей отцом, на руке его поблескивало массивное и, надо полагать, увесистое обручальное кольцо. Интересно, подумала Магали, зачем он таскает на пальце такую тяжесть?

– Душа отдыхает от суеты – всех этих нескончаемых совещаний и спешки, верно? Хотя, я боюсь, Кэйд, что твой шоколад не найдет здесь себе почитателей…

– Во Франции вообще не жалуют наш шоколад, – с унылым вздохом заметила Кэйд. – В том-то и сложность. Но здесь… – Она вздохнула, закинула руку за голову, потерла шею и улыбнулась. – Если мне когда-нибудь и взбредет в голову основать новое завлекательное зрелищное заведение, то это будет нечто подобное.