— Поверьте, другого выхода нет, — настойчиво повторила она, для пущей убедительности положив ему ладонь на колено. — Если я не вернусь через полчаса, немедленно возвращайтесь на корабль.
Подумав, он кивнул головой, но не подкрепил свое согласие обычной улыбкой. Бедный Пьер Бланк, серьезность совсем не вязалась с ним. Возможно, он тоже чувствовал всю безнадежность их затеи.
Он подвел лодку вплотную к причалу. Тусклый свет фонаря сверху осветил их лица. Вокруг лесенки на причал бурунами вихрились волны. Балансируя на корме лодки, Дона всеми силами вцепилась руками в перекладину лестницы.
— Не забудьте, Пьер Бланк, — напоследок бросила она. — Вы не должны ждать меня дольше получаса. Слышите?
И чтобы не видеть его встревоженного лица, она начала быстро подниматься. Миновав несколько коттеджей, Дона подошла к церкви, вблизи которой на склоне холма стоял нужный ей дом. В нижнем этаже горел огонь — полоска света пробивалась через задернутые портьеры. Дона топталась на пустынной улице под окном дома и тщетно пыталась отогреть дыханием свои закоченевшие пальцы. Весь их замысел заманить на корабль Филиппа Рэшли представлялся ей теперь еще более рискованным и безрассудным. Наверняка он сейчас видит десятый сон и не сможет причинить им вреда. Дождь обрушивал на нее потоки воды. Дона чувствовала себя одинокой, беспомощной и совершенно неспособной действовать. Вдруг окно над ее головой распахнулось, и Дона в панике прижалась к стене. На подоконник грузно опустились чьи-то локти, кто-то, тяжело дыша, стряхнул пепел прямо на плечо Доны и зевнул. Внутри комнаты скрипнул стул. Человек у окна обратился к другому, тому, что был в комнате, до боли знакомым голосом.
— С юго-запада надвигается настоящая буря, — сказал Годолфин (да, это был он!). — Зря ты не перевел судно выше по реке. Утром команде придется с ним изрядно помучиться, если погода не переменится.
Снова все смолкло. Сердце Доны колотилось так сильно, что ей казалось, оно выдаст ее. Мысль о Годолфине и о том, что он приходится шурином Филиппу Рэшли, совершенно вылетела у нее из головы. Подумать только, меньше недели назад она пила у него чай! А теперь он здесь, в трех футах от нее и даже стряхнул пепел из трубки ей на плечо. Доне вспомнилось глупое пари насчет его парика. Значит, Француз знал, что этой ночью Годолфин будет гостить у Филиппа Рэшли, и намеревался захватить не только корабль, но и этот злополучный парик. Взбалмошность этой поистине безумной затеи заставила Дону невольно улыбнуться. Рисковать жизнью ради вздорного пари мог только незаурядный человек. Ей казалось, что теперь она любит его еще сильнее. Если раньше ее привлекали незаурядность его натуры, умение понять ее, то теперь к ним прибавилось обаяние его безрассудства.
Годолфин все еще стоял у окна. Его тяжелое дыхание перемежалось с приступами зевоты. Доне вспомнилась фраза, только что произнесенная им: нужно передвинуть корабль вверх по реке.
Дона думала, как ей заманить на корабль его владельца, не вызвав излишних подозрений.
Из комнаты послышался хриплый отрывистый голос, и окно с треском затворилось. Но вихрь безрассудства уже захватил Дону, она почувствовала примерно то же, что в Лондоне, когда, изрядно выпив, гнала верхом по улицам, не разбирая пути, и ей было наплевать, что думают о ней люди, лишь бы скоротать душную бессонную ночь и избавиться от надоедливых домогательств Гарри. Но сейчас опасность была настоящей…
Дона подошла к двери и решительно дернула колокольчик. Залаяли собаки, затем послышалось шарканье ног и звук отодвигаемого засова. Дверь отворилась, и на пороге предстал Годолфин с тонкой свечой в руках. Его огромная туша заслонила собой весь проем.
— Что тебе надо? — недовольно прикрикнул он. — Не знаешь, что ли, который час? Так я тебе напомню — уже полночь, все спят.
Дона отпрянула из полосы света, будто напуганная оказанным приемом.
— Я ищу мистера Рэшли, — робким голосом проговорила она. — Капитан в тревоге. Он спрашивает, не переправить ли ему судно сейчас, до того, как разразится шторм?
— Кто это? — крикнул из комнаты Филипп Рэшли.
Собаки залились лаем и запрыгали у ее ног, а Годолфин пытался ногой затолкнуть их снова в дом.
— Назад, Рэнджер, вот дьявол! Давай назад, Танкред, — раздраженно кричал он. — Заходи, мальчик, что ты стоишь?
— Нет, сэр. С меня ручьем льет вода. Будьте добры, передайте мистеру Рэшли, что за ним посылали с корабля, — протараторила Дона, бочком отодвигаясь от дверей.
Брови Годолфина недоуменно сдвинулись: казалось, что-то, не вязавшееся с его представлениями, насторожило его в наружности мнимого паренька. Филипп Рэшли крикнул из глубины дома:
— К дьяволу, кто там? Мальчишка от Дэна Томаса из Полриана, что ли? Это ты, Джим?
— Не спеши-ка, — схватил за плечо Дону Годолфин. — Мистер Рэшли сам хочет поговорить с тобой. Тебя зовут Джим Томас?
