Грета оказалась светлой шатенкой, короткие волосы завивались прямо надо лбом, а ее коричневое шерстяное платье запросто могло сохраниться еще с 1940-х. Светлые волосы Эмили были заплетены в косички так туго, что даже кожа на висках натянулась. И ее наряд тоже был старомодным – темное ситцевое платье с длинными рукавами, узкие ботинки на шнурках и гольфы.
– Как поживаете? – проговорила Грета, протягивая руку Робину. Она обошла всех, пожимая руки, даже детям, которые смущенно вскочили на ноги. Эмили рук хозяевам не пожимала, но держалась с таким достоинством, следуя за матерью и награждая каждого пристальным взглядом, будто бы обменялась рукопожатиями со всеми присутствующими.
– Рады познакомиться с вами, Грета, – сказала Мерси.
А Робин сказал:
– Как движение на I-95, сынок?
– Довольно оживленное, – рассеянно отозвался Дэвид. – Эмили, не хочешь помочь ребятам с пазлом? Эмили мастер в этом деле, – сообщил он племянникам.
Малышка Робби опустилась на коврик и гостеприимно похлопала ладошкой рядом с собой, но Эмили, обогнув кофейный столик, села на диван, на самый краешек, с идеально ровной спиной. Она взяла деталь пазла, из крайних, на которой был только кусочек синего неба, внимательно рассмотрела его, а потом перевела взгляд на всю картину.
Мужчины обсуждали бессмысленность перекрытия некоторых полос по выходным. Мерси расспрашивала Грету, бывала ли та прежде в Балтиморе. Элис выскользнула из комнаты как можно более незаметно – организовать еще одно место за столом, подозревала Лили.
Грета, как оказалось, никогда не бывала в Балтиморе.
– Я родом из Миннесоты, – сообщила она Мерси. Слова Грета выговаривала без явного иностранного акцента, но очень четко и аккуратно, а в «Миннесоте» произносила «т» жестко, как англичане.
– Вы преподаете в школе у Дэвида? – спросила Лили.
Грета перевела взгляд на Лили. Глаза у нее были светло-серые, излучавшие невероятное спокойствие – почти невозмутимость.
– Я школьная медсестра, – сказала она. Без малейшего смущения.
– О, медсестра!
– Работаю там всего год.
– То есть вы знакомы с Дэвидом уже год.
– Да.
Грета спокойно смотрела на Лили. Повисла небольшая пауза, во время которой из столовой донеслось звяканье приборов и стук посуды.
– Грета, позволите предложить вам хереса? – внезапно вмешался Кевин.
Лили с матерью смущенно переглянулись. Коктейли, днем? И херес! Неужели у Кевина с Элис имеется дома бутылка хереса?
– Нет, благодарю, – отказалась Грета.
Опять пауза. Больше никому Кевин хереса не предложил. Как будто эта мысль вообще вылетела у него из головы.
– Я сказал Грете, что по пути домой мы должны проехать через центр, чтобы она смогла посмотреть Харборплейс[12], – сказал Дэвид.
– Ой, да, ты обязательно должен показать ей Харборплейс! – воскликнула Мерси. – Балтимор очень гордится Харборплейсом, – обернулась она к Грете. Хотя Лили точно знала, что Мерси считает Харборплейс всего лишь помпезным универмагом.
– А на Четвертое июля там бывают фейерверки, – присоединилась к беседе Малышка Робби, и мальчики энергично закивали.
Эмили подалась вперед едва на пару дюймов и уложила деталь пазла, идеально соединив две длинные полоски неба.
– Думаешь, стоит толкаться в праздничных пробках около Харборплейс? – усомнился Моррис.
– Да ладно, мы попытаемся, – улыбнулся Дэвид.
А вот это что-то новенькое, удивилась Лили. Брат выглядел гораздо более спокойным, чем обычно. И, кажется, прибавил в весе несколько фунтов. А всегда был из задохликов.
В дверях появилась Элис.
– Обед подан! – объявила она.
Атмосфера разрядилась. С видимым облегчением все встали и отправились к столу. Лили вдруг заметила, что Грета как будто слегка прихрамывает, чуть медлит, поставив на пол правую ногу, и оттого кажется старше своих лет – не только слишком стара для Дэвида, но определенно старовата для такого маленького ребенка. Откровенно говоря, эта женщина была полной загадкой.
Ягненок возвышался в центре стола, прямо перед Кевином, на блюде, украшенном петрушкой и миниатюрными красными перчиками, а вокруг были расставлены горы разнообразных гарниров, включая салат Лили.
– Грета, – сказала Элис, – вы садитесь справа от Кевина. Мама, ты слева…
– Я, должно быть, именно поэтому никогда особенно не праздновала Пасху, – заметила Мерси. Она разглядывала ряд гиацинтов. – Розовый и лиловый вместе. И кто
– Эмили, милая, ты садись вон там, рядом с Эдди, – распорядилась Элис.
– У меня нет выбора? – тихим голосом спросила Эмили. Она обращалась к матери, не отрывая взгляда от ее лица.
– У тебя нет выбора, – твердо сказала Грета.
– Грета, если вы предпочитаете, чтобы девочка села рядом с вами… – засуетилась Элис.
Но Грета сказала:
– Все в порядке.
И Эмили уселась рядом с Эдди, сложив руки на коленях.
Лили попыталась припомнить, слышала ли она когда-нибудь, чтобы ребенок так формулировал вопрос: «У меня нет выбора?»
Ее сын спросил бы: «Это обязательно?»
