Но она все так же улыбалась ему.
И когда он предложил: «Пошли в дом?» – ни слова не сказала про то, что ей надо возвращаться в студию.
Девчонки отлично прибрались в кухне. Все поверхности начисто вытерты, посудомойка уютно гудит. Тюльпаны в столовой чуть свесили головки над краем вазы, словно любуясь своими отражениями в полированной поверхности стола.
В гостиной Робин направился к дивану, а не к своему креслу. Он надеялся, что Мерси сядет рядом с ним. Но она прошла в прихожую за своим узлом со стиркой.
– У тебя в корзине есть что-нибудь белое? – окликнула она.
И он ответил:
– Нет, нет, – хотя на самом деле было.
Мерси ушла вглубь дома, он услышал, как она спускается в подвал.
Со своего места на диване он оглядел опустевшие стулья, вмятины на сиденьях кресел и почти полные бокалы с шампанским на каминной полке – знаки ушедшей жизни. А видеоплеер все еще включен, Робин заметил мигающий красный огонек в углу экрана, но даже не шевельнулся, чтобы встать и выключить.
Услышал, как Мерси поднимается по лестнице, заходит в кухню. Забеспокоился, что ее сейчас что-нибудь отвлечет, но нет, она появилась в дверях гостиной. Подошла к дивану. И наконец-то села рядом с ним.
– У тебя стиральный порошок кончается, – сказала она.
– А, хорошо.
– Я записала в твой список.
– Спасибо.
Тишина. Он думал, что Мерси скажет еще что-нибудь насчет вечеринки, но она молчала. Тогда он все же спросил:
– Невозможно поверить, да, милая? Ты осознаешь, что прошло пятьдесят лет?
– С одной стороны, нет, – отвечала она. – Но с другой – кажется, прошла целая вечность.
– Понимаю, о чем ты.
– В этом фильме мы такие юные, совсем дети!
– Хочешь еще разок посмотреть? – приподнялся он.
– Пожалуй, нет.
Он опять уселся на диван.
– Честно говоря, мне стало грустно.
– Да, мне тоже, – торопливо подхватил он.
– Думаю, еще и потому, что нет фильма про нашу свадьбу.
– Но зато у нас есть фотографии. В альбоме.
Но она думала о своем.
– Но я совсем не чувствовала себя ребенком тогда, – задумчиво проговорила она. – Помнишь, как папа хотел, чтобы мы подождали годик? Подождали! А я ему сказала: «Какая глупость! Мне уже двадцать, – сказала, – я взрослая».
– А я вот не чувствовал себя взрослым, – хмыкнул Робин. – Именно в тот день. Помню, как стою уже одетый, смотрю в зеркало и вижу, что плохо побрился, пропустил кусок. Я же даже бриться толком не умею, подумал тогда, куда мне жениться? Я же понятия не имею, что делать с женой!
– Да нет, вполне достаточно ты знал, – усмехнулась Мерси и игриво подпихнула мужа локтем.
– Ну, не уверен…
– Ладно тебе, не скромничай.
Робин хохотнул.
– А я сначала думала, – продолжала Мерси, – интересно, а он знает,
– Это все преподобный Эйли, – хмыкнул Робин.
– В смысле?
– Помнишь, как он беседовал с нами по отдельности перед свадьбой? И мне он велел вести себя «бережно». Я не понял, что он имеет в виду. «В каком смысле бережно?» – говорю. А он мне: «Жених не должен спешить в брачную ночь. Невеста может быть робкой, застенчивой», – говорит. И потом: «Я всегда советую жениху смотреть на первую брачную ночь как на возможность узнать друг друга лучше. Ты ни в коем случае не должен напугать ее, оттолкнуть». Так он сказал.
Мерси рассмеялась:
– Ты никогда мне об этом не рассказывал.
– Но вот я и прыг-прыг по-быстрому в пижаму, пока ты переодевалась в ванной. Специально новую пижаму купил. И нырнул под одеяло, скрестил руки на груди… И тут ты вышла из ванной в облегающей шелковой ночнушке.
– А ты отвернулся. Повернул голову и уставился в окно.
– Я пытался держать себя в руках.
– А я скользнула в кровать, легла на спину рядышком с тобой и ждала. И потом сказала: «Ну вот, мы теперь муж и жена!» А ты только промычал что-то нечленораздельное и продолжал пялиться в окно.
– Я старался сообразить, что имел в виду преподобный Эйли насчет узнать тебя получше. Может, он имел в виду, типа, поговорить? Надо завести беседу о твоих интересах или как? Или он все-таки намекал на физическую сторону вопроса, то есть приступить к основному делу?
– И тогда я повернулась к тебе и принялась расстегивать твою пижаму.
Теперь уже он рассмеялся.
– Ты была такой распутной!
– Знаешь, я слишком долго ждала. И вплоть до того момента вела себя как пай-девочка.
Сейчас она уже бормотала, прижавшись лицом к ямке у основания его шеи. Прижалась теснее. Он наклонился поцеловать ее, одна рука поползла вверх по ее бедру, когда она чуть отодвинулась и прошептала:
– Может, пойдем наверх?
– Да.
В прежние времена они ни за что не дотерпели бы, пока поднимутся наверх.
Робин проснулся уже совсем под вечер. Он понял это по тому, как золотилась пыль, которой заросли оконные стекла. Кровать на половине Мерси была пуста, скомканные простыни успели остыть и выглядели так, словно она покинула постель уже несколько часов назад.
