Французская косичка полностью

Как много из прошлого утрачено, забыто навсегда, целые годы. (Почти вся старшая школа, например.) Но некоторые фрагменты то и дело выныривали из небытия, сами по себе. Он вспомнил, что белый халат был вообще-то пляжным – его надевали поверх купального костюма. И помнил то самое лето, когда носил его, ему тогда было семь, а не шесть. Это было лето перед вторым классом, когда они всей семьей поехали на неделю на озеро Дип Крик. Он припоминал шероховатость сыпучего песка под босыми ногами, видел, как отец стоит на причале вместе со своим новым другом Бентли, мускулистым парнем с волевым лицом, рядом с ним отец казался хилым и тщедушным. Он слышал всплески воды, когда мимо проплывал Чарли, сын Бентли, хвастаясь своим классическим кролем. В памяти Дэвида брызги долетали до его лица даже на берегу. И отец говорит: «Ну давай, сынок. Чего застрял?» – таким командирским тоном, которым никогда к нему не обращался, когда они бывали вдвоем. И Дэвид развязал пояс, сбросил халат, ощутил прохладу воздуха и осторожно вошел в озеро. Дно под ногами напоминало пудинг, оно просачивалось между пальцами с каждым шагом. Но Дэвид продолжал идти вперед, потому что не хотел, чтобы папе было стыдно перед Бентли. Он погружался все глубже и глубже, вытянув руки в стороны, чтобы не замочить, стиснув челюсти, чтобы не стучать зубами. Шаг за шагом, пока вдруг…

А потом внезапно под ногами ничего не оказалось, вода залила нос, и Дэвид фыркнул и закашлялся. И не мог позвать на помощь, потому что для этого надо было открыть рот, и он только надеялся, что отец догадается, что ему нужна помощь, но нет, догадался как раз Бентли. «Кажись, твоему парню нужна поддержка», – сказал он Робину. И Робин взглянул на Дэвида сверху с причала, и у него было такое странное выражение лица… очень своеобразное выражение.

– А это не может быть дядя Кевин? Такой молодой! – продолжал Николас.

– Не могу сказать. – И Дэвид отвернулся и вышел из кухни.

К августу эпидемия в Нью-Йорке пошла на спад. Хуана вернулась в свое отделение, няня готова была приступить к работе, и Николас с Бенни засобирались домой. Дэвид был, конечно, рад за них, но ему самому было грустно, и Грете, насколько он понимал, тоже.

В последний день Николас отправился на «массированную закупку продуктов» для родителей, а Дэвид с Гретой взяли Бенни и пошли с ним в последний раз погулять с собакой. Начали, как обычно, на Кейн-стрит, но когда дошли до Ноубл-роуд, где Дэвид обычно поворачивал направо, Бенни с Джоном продолжили идти прямо. Определенно они с отцом после обеда гуляли совершенно по другому маршруту. Бенни притормозил напротив дома, на который Дэвид прежде не обращал внимания, и пожилая дама, срезавшая гортензии, окликнула:

– Привет, Бенни!

– Привет, – отозвался Бенни. – А мы с папой завтра едем домой к маме.

– Ух ты! Как замечательно! – И обратилась к Дэвиду с Гретой: – Я знаю, вы будете по ним скучать.

– Наверняка, – согласилась Грета, но Бенни уже спешил дальше, бросив через плечо «пока», так что Дэвид с Гретой, виновато помахав даме, последовали за ним.

На следующем углу Бенни резко остановился, и Джон тоже застыл и уселся на асфальт. Когда Дэвид и Грета подошли поближе, они увидели, что Бенни замер, испуганно наблюдая за шмелем, который кружил прямо перед его лицом.

– Просто иди спокойно, – посоветовал Дэвид. – Он тебя не укусит.

– Укусит.

– Нет, он только предупреждает. Видишь других пчел, на розовых кустах? Он их защищает.

Но Бенни эти слова не убедили.

– Хочешь, расскажу тебе кое-что интересное? – сказал Дэвид. – Видишь, как он кружит прямо перед твоими глазами? Сам подумай. Получается, он знает, что глазами ты его можешь разглядеть. Он определил, где, так сказать, зеркало человеческой души.

Бенни продолжал стоять как вкопанный, и Джон, протяжно зевнув, улегся на тротуар.

– А я и не подозревала! – Грета решила поддержать беседу.

– О да, насекомые удивительные создания. – И вдохновенно продолжал, нащупав нужный тон: – Вот, например, замечаешь иногда жука под ногами и аккуратно обходишь его, чтобы не наступить. Держу пари, тебе и в голову не приходило, что жук потом спешит к себе домой и рассказывает всем друзьям и близким, что он наконец-то встретил добросердечное человеческое существо.

Грета хихикнула:

– Да ладно тебе!

Но Бенни оживился:

– Это правда?

– Дедушка шутит, – сказала Грета.

И тогда Бенни тоже засмеялся.

– Деда, ты чокнутый, – сказал он.

И они пошли дальше, и страшный шмель был забыт, и пес подскочил и поплелся следом.

Дэвид с Гретой немного отстали, и когда Бенни не мог их расслышать, Грета сказала:

– А ты так волновался перед его приездом! Помнишь? И видишь, как хорошо получилось.

– Да, было здорово, – согласился Дэвид.

– А я тебе говорила! Вот ровно так же было, когда родился Николас.

– И все равно никогда не надо заранее рассчитывать на то, что члены семьи понравятся друг другу.

– Ой, Дэвид. Члены семьи любят друг друга!

– «Любят», именно. А я говорю про «нравятся».