— Извольте, — скомканная в шарик салфетка полетела на стол, символизируя решимость. — Ни для кого не секрет, что устранить зависимость к наркоте трудно, а для некоторых даже невозможно. Всё зависит от характера человека, от его решимости на борьбу с самим собой. Жак оказался одним из тех, чья зависимость не поддавалась ни психологическому аутотренингу, ни лечению дорогими препаратами. Спасло то, что француз не успел дойти до крайности. Отец прервал поход сына к могиле, взяв в оборот так, что тот не мог даже пикнуть. Для начала был приставлен детектив, без разрешения которого Жак не мог в туалет пойти не то, чтобы остаться без присмотра. Процесс наркотической зависимости удалось приостановить. В дальнейшем Лемье намеревался отправить сына в путешествие на шесть месяцев без права преждевременного возвращения. И знаете куда? В Антарктиду. В составе группы исследователей животных, то ли котиков, то ли пингвинов.
— И что помешало?
— Ни что, а кто. Я.
— Вы? — не в состоянии сдержать изумление, округлил глаза Илья.
— Сообщив Лемье местонахождение архива Соколовых, я сам, того не подозревая, надел на шею хомут. Папаша не нашёл ничего лучше, как командировать сына в Россию в качестве куратора нашей с вами сделки с полномочиями отслеживать мои действия.
— Зачем?
— Затем, чтобы я не потратил лишнюю копейку или, не дай Бог, переметнулся на сторону противника.
— А Кузнецов?
— Потребовался охранник! И я решил, что свой человек среди чужих не помешает.
— Кузнецова приставили к Жаку, чтобы отслеживать перемещения француза?
— Не только перемещения, но и действия, большинство из которых спланировано мною.
— Не хотите ли сказать, что бойня в Ялте была организована вами?
— Разумеется. К тому времени я знал, кому Соколов доверяет, кому — нет. Отсюда потребность поиска подходов к вашему отцу.
— Ну вы и гнида!
Илья не смог подобрать иных слов, чтобы выразить удивление и возмущение одновременно.
— Прошу без оскорблений, — нахохлился Гришин.
— Это не я. Это моё внутреннее состояние.
Полковник был прав, оскорблять означало проявлять слабость, но и наблюдать, как втаптывают в грязь то, что ещё совсем недавно выдавалось за стремление оказать содействие, Илья тоже не мог. Раскрывалась сущность сидящего перед ним человека, а значит, терпеть не было ни сил, ни возможностей.
«Будь моя воля, я бы тебя в асфальт закатал и написал бы — вытирайте ноги», — подумал Богданов».
Представив, как он, а следом и проходящие мимо люди вытирают об полковника ноги, Илье стало легче.
— Ладно. С Лемье и с Кузнецовым ясно. Но как вам удалось отправить в Крым Элизабет? По рассказам француженки, в Ялте та оказалась случайно.
— Всё было спланировано заранее. По прибытии в Россию передвижения мадам были взяты на контроль. В ключевые моменты удавалось направлять действия объекта, в какой гостинице проживать, в каком ресторане обедать, за каким столом сидеть и, безусловно, каким рейсом лететь в Петербург. Поэтому, когда Элизабет обратилась к менеджеру тур агентства с вопросом, где в эти дни теплее всего, чтобы недолго лететь и сервис был поприличнее, был дан ответ, что только Крым.
Свести француженку с вами планировалось ещё в Москве. Не получилось по причине, что та, не пробыв в столице и трёх дней, засобиралась в Петербург. Отправить вас в город на Неве не представлялось возможным. Отсутствовали рычаги воздействия, потому оставалось надеяться на случай. И случай представился. Когда позвонили из Питерского отделения ФСБ и сообщили, что интересующий нас объект собирается в тёплые края, я понял, что план сработал. Оставалось проделать всё так, чтобы француженка не заподозрила, что её ведут.
Прибыв в Ялту, Лемье села в ожидающее её такси, которое доставило мадам в «Амбасадор».
— Водитель такси знал, куда именно необходимо доставить иностранку?
— Естественно. Я позвонил коллегам в Ялту, те организовали всё так, чтобы француженка якобы «случайно» оказалась в том же отеле, куда должны были поселиться вы.
Вспомнив про администратора, про дежурную по этажу, Богданов вдруг ощутил себя Иванушкой — дурачком, которого не просто обвели вокруг пальца, а использовали, как туалетную бумагу.
«Просчитать партию наперёд?! Ради чего? Ради того, чтобы заполучить возможность управлять людьми? Нет. Это выше человеческого понимания».
Тряхнув головой, тем самым сбросив остатки мыслей по поводу всего, о чём поведал Гришин, Богданов задал вопрос, который интересовал его не меньше, чем предательство тех, кому доверяя, он полагался, если не на их честность, то хотя бы на порядочность.
— Что касается наших с Элизабет отношений, здесь понятно, сработал закон пляжного романа — одинокий необременённый семейными узами мужчина и уставшая от житейских передряг женщина. Но зачем понадобилось устраивать балаган в ресторане? Наезд Жака, драка?
По тому, как Гришин выпрямился и покрутил головой, Илья догадался, что полковник был готов к тому, что рано или поздно Богданов спросит о стычке в ресторане.
