— Затем, что к вашему приезду француженка провела в Ялте двое суток, а так как Лемье требовал активизации поисков тайника, возникла необходимость, встряхнув Элизабет, сократить сроки пребывания той в Крыму.
— И вы решили посадить мадам на измену?
— Скорее напугать.
— Нет, именно посадить на измену. Выражение вульгарное, но оно одно способно отразить сущность происшедшего в «Амбасадоре». Напугать Элизабет вы не могли по определению. Француженка не из тех, кто при первой неудаче кидается в панику. Что касается психики, то здесь вы всё просчитали правильно.
— Неважно. Главное, что цель была достигнута. В задачу Жака входило обозначить своё появление и раствориться, что должно было заставить Элизабет занервничать. Хмель же, ударив парню в голову, напомнил о том, что он Лемье. Лемье — одно из знаменитейших фамилий Франции. Пошёл наезд на Элизабет. Какого хрена ты здесь делаешь, да ещё в обществе непонятно кого? В этом и состояла ошибка. Вы как истинный джентльмен не могли не встать на защиту дамы. Кузнецов по долгу службы не имел права оставаться в стороне. Коса нашла на камень. Как рассказывал Жак, он ожидал чего угодно, но только не того, но что вы проявите прыть!
— Надо было ему тоже зарядить.
Желание обернуться, найти взглядом Жака и тем самым дать тому понять, что он знает о его присутствии в баре, заставило Богданова напрячься.
Проявить беспокойство означало дать Гришину шанс воздействовать на противника с позиции психологии. То, что в загашнике у того подобных приёмов имелся вагон и маленькая тележка, никто не сомневался.
— Дело прошлое, — придав лицу дополнительную порцию задумчивости, произнёс Богданов. — Когда вы задумывали этот ваш план, основная ставка была сделана на наши отношения с отцом? Отец должен был передать секрет Соколова мне, я же в своём стремлении быть полезным Родине должен был передать вам?
— С определённого времени да.
— А если точнее?
— С момента, когда Элизабет покинула Россию.
— Почему так?
— Потому что изначально в разработку брался секрет тайника в Питере. Француженка должна была поделиться проблемами завещания с вами. Вы, откликнувшись, совершить вояж в город на Неве. По возвращении в Москву в знак особого к Элизабет расположения представить ту родителям.
— Но ведь всё так и было.
— Всё, да не всё. Предполагалось, что отец ваш, узнав, что Элизабет — дочь Соколова, решит, что пришло время передать документы, что не только позволяло выполнить последнюю волю друга, но и снять с себя ответственность за хранение тайны «луча смерти».
— Но мы на самом деле должны были поехать в Никольское. Помешали обстоятельства. По неизвестным мне причинам Лемье вынуждена была вылететь в Париж.
— Лемье здесь не причём, — скользнувшая по лицу полковника улыбка давала понять, что мгновение, и Илья узнает нечто такое, что его несказанно удивит. — Вспомните, кто предложил поехать в Никольское?
— Вы, — удивляясь, как он мог упустить столь значимый для происходящего факт, произнёс Богданов. — Я был в таком состоянии, что и в голову не могло прийти, куда-то ехать.
— А я что говорю.
— Но зачем вам понадобилось отправлять меня в деревню?
— Затем, чтобы, встретившись с отцом, вы обсудили тему архива Соколовых. Узнав, где архив, вы должны были сообщить об этом Элизабет. Партия сыграна, пешка в ферзях, королю шах, через ход — мат. Вы не представляете, какое это блаженство, ощущать себя на вершине тщеславия, мысленно я уже купался в деньгах и славе.
— И что же вам помешало?
— Ни что, а кто. Ваш отец. Из записанного на плёнку разговора стало ясно, что родитель ваш предпринял едиственно верный ход, который в дальнейшем помог ему изменить позицию с точностью да наоборот.
— Интересно знать, что такого смог придумать отец, чтобы повергнуть в смятение самого Гришина?
— Выражаясь языком шахмат, провёл рокировку, поменял себя на вас. Дальше процесс пошёл по наклонной. Вы и ваш родитель смогли разобраться, кто на самом деле, кто, что привело к краху всего плана.
— То, что Гришин — Краснов одно и то же лицо?
— Именно. Когда мне сообщили, что произошло то, чего я боялся больше всего, стало ясно, присутствие моё в Никольском стало просто необходимым. Бросив всё, я через два часа был в посёлке.
— Выходит, план ваш оказался не настолько уж и гениальным?
— Любая гениальность имеет право на ошибку. Главное, чтобы цель была достигнута, а она была достигнута, чему свидетельствует наш с вами разговор.
— Вопрос, какой ценой?
