— Друзья устроили так, что мальчишка оказался в одном из таёжных посёлков в Сибири, где под чужим именем и фамилией прожил одиннадцать лет. Окончив школу, вернулся в Москву. Поступил в институт. Учёба в аспирантуре, защита кандидатской, докторской.
По тому, как Рученков плавно перешёл от отца к сыну, Илья понял, ещё минута, и тот поведает о чём-то таком, что приведёт его в состояние растерянности, как это получилось с рассказом о Берии, о деде Элизабет, о связи того с Николой Тесла.
— Не хочешь ли ты сказать, что Александр Соколов пошёл по стопам отца?
— Не только пошёл, но и преуспел настолько, что вплотную приблизился к достижениям Теслы. Кстати, ты знаешь, какая была тема докторской диссертации Соколова?
— Откуда?
— «Передача токов высокой частоты на расстояние в тысячу и больше километров, посредством эфирных вихревых колебаний при использовании резонансной системы между электрическим полем Луны и Земли.» Теме этой Тесла посвятил десять лет.
— Не означает ли это, что дед Элизабет передал документы сыну? Тот, желая продолжить дело отца, нашёл пути достижения вершины, которая в силу определённых историей причин не захотела покориться родителю, а ещё ранее Николе Тесле?
— Чем подписал себе смертный приговор.
— Но это же рок какой-то. Сначала прадед решает передать реликвии рода не сыну, а живущим в двадцать первом веке правнукам. Затем дед поступает так же, но уже с ценностями, стоимость которых несоизмерима с деньгами. Проходят годы, и теперь уже Соколову — младшему выпала честь выбирать между жизнью и смертью. Вопрос: «Что заставляло людей противопоставлять себя здравому смыслу»?
— Здравый смысл и заставлял. Иначе зачем было вынимать из тайника спрятанные там бумаги?
— Что? — изменившись в лице, Илья, сам того не замечая, начал привставать со стула. — Не было в тайнике никаких бумаг.
— Ты так считаешь?
Илья хотел было возразить. Не позволила неуверенность в том, что в Питере всё было доведено до конца. Тайник, в котором, как ни странно, не оказалось ничего, не только не давал покоя, но раз за разом заставлял возвращаться к пережитому, сопоставляя действия участников ночного «кошмара», включая себя самого.
Впервые за всё время разговора Богданову захотелось поделиться пережитым. Мешало данное француженке слово «забыть про всё».
— А ведь ты прав, Соколов — старший не мог не знать, куда отец спрятал реликвии предков. Исходя из надёжности, он не только нашёл тайнику другое применение, но и лично передал завещание жене, что очень похоже на характер Соколовых: всегда во всём искать рациональное зерно.
— А Элизабет?
— Что Элизабет?! Знает ли значимость хранившихся в тайнике документов? Вряд ли. Разбираться в украшениях, картинах, иконах это одно, а здесь уже совсем другое. Что касается токов высокой чистоты, эфирных вихревых колебаний, тут необходимо иметь, если не призвание, то хотя бы техническое образование.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
— В таком случае вынужден поставить вас, господин Богданов, в известность, что по роду деятельности Элизабет — учёная. Занимается токами высокой частоты. Профессионал высочайшего класса. Преподавала в институте Страсбурга, в котором когда-то учился Тесла.
От удивления у Богданова отвисла челюсть.
— Ты шутишь?
— Нисколько.
Понимая, что реакция его, как и он сам, выглядит смешным, Илья, представив Элизабет в огромной, похожей на спортивный зал лаборатории, напичканной разного рода оборудованием, от которого, подобно молниям, разлетаются электрические разряды, расхохотался.
— Элизабет- учёная!
Достав из внутреннего кармана пиджака бумажник, Виктор вынул пару фотографий.
— Фото из статьи, в которой чёрным по белому написано: «Элизабет Лемье — надежда французской науки». Там, где дама в защитных очках, значится: «Лемье — властелин мира».
— Хватит, — отложив в сторону фотографии, произнёс Илья.
Понимая раздражённость друга, Виктор, ни слова не говоря, встал и, выйдя из-за стола, направился к стойке бара. Обратно возвратился с бутылкой пива. Поставив перед Ильёй, занял прежнее место.
— Выпей. Говорят, помогает.
Взяв в руки бутылку, Богданов на одном дыхании вылил в рот половину.
— Последний сюрприз или будут ещё?
— Тебе мало?
— В самый раз.
Подняв бутылку на уровень глаз, Богданов словно сравнивал, осилит вторую половину или нет. Затем последовали булькающие звуки, и некогда гордо носящая звание «пиво» бутылка превратилась в стеклянную тару.
В унисон действиям друга Виктор, не дожидаясь, когда Илья обретёт дар речи, произнёс:
— Ну что перейдём к обсуждению?
— Перейдём, — проговорил в ответ Богданов.
— Случись тебе оказаться на месте Элизабет, какими бы выглядели твои действия?
Ожидая, чего угодно, но только не такой постановки вопроса, Илья поморщился.
— Предпринял попытку отыскать бумаги деда.
— А как быть с отцовскими? Результаты исследований отца тоже исчезли.
— Как?
— Очень просто. За три дня до гибели Александр Соколов вывез из лаборатории всё, что имело отношение к новому виду оружия.
— Ты же уверял, что сюрпризов больше не будет.
— То не сюрприз. То дополнение.
