Французская рапсодия полностью

Бармен бросил отсчитывать сдачу очередному клиенту, налил стакан воды и высыпал в него несколько пакетиков сахара, которые профессиональным жестом мгновенно вскрывал один за другим. Он размешал сахар ложкой, протянул стакан Авроре и не спускал с нее глаз, пока она не выпила все до дна. Еще не хватало, думал он, чтобы у него в вагоне-ресторане посетителю стало плохо. Бармен ежедневно молил бога, чтобы ему не пришлось воспользоваться дефибриллятором, прикрепленным к стене на случай внезапной остановки сердца у пассажира: несколько месяцев назад, во время стажировки, ему показывали, как с ним обращаться, и он твердо знал, что ни за что на свете не сумеет правильно воспроизвести всю последовательность действий.

– Вы плохо выглядите, – сказал ЖБМ, когда Аврора вернулась в купе.

Она пробормотала, что с ней все в порядке: наверное, просто «случился спазм».

– Спазм? – переспросил ЖБМ. Судя по всему, он не больше Авроры верил в версию спазма; впрочем, вряд ли хоть один из них сумел бы внятно объяснить, что такое этот пресловутый спазм.

– Ладно, хватит работать, – решил ЖБМ. – Отдохните. Вздремните.

Аврора запротестовала, но слишком вяло. Она придвинулась поближе к окну. ЖБМ накрыл ей плечи своим пальто, и она уснула.

Лиловые тучи над виноградниками, предвещающие на завтрашнее утро густой туман, окрасились по краям оранжевыми предзакатными бликами. Аврора уже не сомневалась, что мать сдастся. Ей не устоять перед ЖБМ. Это вопрос минут. Она перевела взгляд на двери гостиницы, куда он недавно зашел. Сейчас он уже встретился с Беранжерой. Скоро он обо всем узнает. Тайна, которую она хранила всю жизнь, рухнет за пару секунд – так на бирже обваливаются акции компаний, основанных столетие назад: стоявшие прочно как скала, они за одно утро биржевой паники обращаются в пыль. Официант принес ей кофе. Аврора высыпала в чашку сахар и медленно размешала его ложкой.

Это случилось в Кло-де-Вужо, в легендарном бургундском замке, похожем на лайнер, плывущий сквозь океан виноградников. Именно здесь мои родители познакомились – на «капитуле» винного клуба «Рыцари Тастевена». Вторая глава истории разыгралась здесь же пятнадцать лет спустя. Забавно, что разные этапы моего существования связаны с этими самыми «капитулами», как члены братства любителей бургундского вина называют свои собрания, на которых в ходе ритуала, напоминающего масонский, принимают в клуб новичков, после чего устраивают пышный банкет на сотни приглашенных.

В первой главе моя мать познакомилась с коммерческим директором винодельни «Бушар», ответственным за сотрудничество со странами Азии, Франсуа Дельфером. Во второй я имела краткую беседу с пожилым господином – заслуженным рыцарем братства, который носил на груди, на желто-красной ленте, серебряную дегустационную чашу. Мы стояли во дворе замка, когда он жестом подозвал меня к себе.

– Мне сказали, ты дочка Беранжеры Леруа?

– Да, это я.

– А как тебя зовут?

– Аврора.

– Точно, Аврора. Аврора! – Он торжественно воздел к небесам указательный палец. – Ты – мое последнее дитя!

Я хорошо помню, как удивилась и даже пробормотала: «Простите?»

– Я доктор Лесар. Я принимал роды у твоей матери. В последний рабочий день. Назавтра я ушел на пенсию. А где твоя мать? Хотел с ней повидаться. Мы с женой частенько захаживали к вам в гостиницу – в ресторан, я имею в виду. Я и твоих деда с бабкой знал.