Французский квартал — сердце жаркого Нового Орлеана. Место, где кипят бешеные страсти, творят художники и поэты, а любовь и порок переплетаются настолько тесно, что порой их невозможно отличить друг от друга.Здесь красавица Селина Пэйн неожиданно для себя попадает в паутину изощренных интриг и вынуждена вступить в опасную игру. Ставка в игре — неотразимый, притягательный мужчина, который может сделать ее счастливой — или погубить…
Джерри, моя вечная любовь, — тебе посвящаю
Портрет подлеца:
Человек лукавый, человек нечестивый ходит со лживыми устами.
Мигает глазами своими, говорит ногами своими, дает знаки пальцами своими;
Коварство в сердце его; он умышляет зло во всякое время, сеет раздоры.
За то внезапно придет погибель его, вдруг будет разбит — без исцеления.
Полотенце закрывало лицо, плечи и грудь. «Большое полотенце, — подумал Джек Шарбоннэ, — и как будто влажное». Оно, как папье-маше, как белая посмертная маска, обрисовывало черты лица Эррола Петри, неподвижно застывшего на холодном кафельном полу… Словно служило ему саваном…
Джек увидел все это через полуприкрытую дверь в ванную комнату.
Он сделал несколько шагов по спальне и замер у пустой смятой постели. Услышав стук собственного сердца, он не почувствовал ничего. Абсолютно ничего.
Затем в груди его вдруг что-то заклокотало, и ему захотелось крикнуть. Зажмурить глаза и вновь открыть их… И тогда страшное видение исчезнет… И главное — исчезнет фигурка Селины Пэйн, застывшей над Эрролом…
Под потолком медленно вертелись бамбуковые вентиляторы, лопасти их пьяно и тяжело раскачивались во влажном, спертом воздухе комнаты.
Пару минут назад Джек подошел к дому на Ройал-стрит во Французском квартале Нового Орлеана и пронес с собой в арочные, с резными решетками ворота двора звуки нового дня, теплые ароматы гардений и старого пива… А пять минут назад он шагал сюда по улицам, досадуя в душе на Эррола, который назначил ему встречу около девяти утра. Ведь Эррол прекрасно знал, что в это время Джек каждый Божий день провожает в садик дочь и освобождается гораздо позже.
Но теперь все это уже не имело значения… Эррол позвонил ему слишком поздно. Накануне вечером Джек как раз разговаривал с тещей и объяснял ей, что не привезет Амелию на выходные. Неприятный разговор закончился за полночь. После этого Джек просто отключил звонок, чтобы она его больше не доставала, и лег спать. Тут-то и позвонил Эррол. Джек обнаружил оставленное им сообщение только утром. Если бы Джек услышал его голос, он тотчас перезвонил бы, договорился встретиться попозже. Но теперь все это уже неактуально…
Селина издала какой-то слабый, сдавленный звук, чем вывела оцепеневшего Джека из состояния тяжелой задумчивости. Он окинул ее через проем двери быстрым взглядом. На ней был свободный желтый халатик. Короткие каштановые волосы поблескивали под желтоватым светом горевшей в ванной лампы… На ногах ничего. Много бы Джек отдал за то, чтобы не видеть сейчас этого…
Он вдруг понял, что, если закроет и потом снова откроет глаза, ужасное зрелище никуда не исчезнет.
— Селина!
Его хрипловатый и какой-то чужой голос взорвал тяжелую тишину в комнате, царившую за наглухо запертыми ставнями. Селина вздрогнула и обернулась. Ее вид ужаснул Джека. Смертельная бледность, обтянутые тонкой кожей скулы… Большие, лишенные всякого выражения голубые глаза… Селина, казалось, не узнав его в первую минуту, от неожиданности покачнулась и ухватилась за дверную ручку, словно желая захлопнуть дверь ванной перед самым носом Джека.
— Дьявол, — буркнул тот. Сбросив с себя оцепенение, он в два прыжка оказался у двери и рывком распахнул ее.
— Эррол… — бормотала Селина. — Эррол…
Джек быстро осмотрелся. Большая ванна со ступеньками, неровный кафельный пол, на котором в нескольких местах собрались лужицы воды. Кто здесь так наплескал, черт возьми?
В следующее мгновение его чуткие ноздри уловили запах, которого он в первую минуту не ощутил. Он принес с улицы аромат гардений и пивных паров; к этому подмешался легкий и совершенно неуместный лимонный аромат Селины. Но только теперь ему в нос ударил еще и острый запах виски.
У Джека неприятно засосало под ложечкой, и он перевел взгляд на Селину. Та стояла на прежнем месте и все держала свою тонкую руку на дверной ручке… И как это он только не оторвал ее, когда распахивал дверь? Глаза девушки были зажмурены, из груди вырывались глухие стенания.
Бурбон…
Неужели это Эррол пил виски? Кто-кто, но Эррол…
Джек поймал боковым зрением неловко вытянутую руку с полусогнутыми пальцами и опустил взгляд вниз. Полотенце закрывало Эрролу только лицо и грудь. Он лежал на кафельном полу голый. В глаза бросилось зеленое резиновое кольцо, надетое на его вялый член.
Селина вдруг громко всхлипнула и скороговоркой выпалила:
— Только не Эррол, только не Эррол… Он еще столько мог дать, столько сделать… Мы все пропадем без него…
