— Как видите, сейчас вы бы его не узнали, — сказал Логрази. — Его собственная семья, если бы у него она водилась, не узнала бы его. Над его лицом в течение полугода трудилась целая команда хирургов, специализирующихся по пластическим операциям. Насколько я понимаю, они раскроили его лицо и сшили его совсем по-новому.
— Возможно, — согласился Мильо. — Но даже если это так, они не затронули его мозг. Внутри своего нового фасада он остается все тем же человеком, каким был во время войны. Так что у вас есть весьма серьезный повод для беспокойства.
М. Логрази повернулся спиной к пруду, кажущемуся на расстоянии серым и безжизненным, как изображение воды на куске папье-маше, по которому проложена игрушечная железная дорога.
— И вы правы в своих догадках. Я не имею никакого отношения к мафии. Я из ЦРУ. И Волшебник тоже. Сейчас он хочет слинять оттуда. Его уговорил вернуться директор, но, похоже, ему теперь у нас не нравится. Кто знает? Может, никогда не нравилось. Так или иначе, он хочет порвать с ЦРУ сам и меня заставляет. Даже не знаю, что делать. Присоединяться к нему равносильно самоубийству. А если откажусь, боюсь, что Волшебник убьет меня.
— Ну и как же вы думаете поступить?
— Понятия не имею. Да и времени на размышление у меня не много. — В глазах Логрази была пустота.
— А если на него настучать?
Логрази улыбнулся страшноватой улыбкой, в которой вовсе не было тепла.
— Вы себе представит, не можете, каким уважением он окружен у нас. Если он будет все отрицать, мне никто не поверит. А когда разберутся, будет уже поздно.
— Вы знаете о его планах?
— Пока нет. — Логрази вытер лицо: оно было уже мокрое от дождя. — Он мне ничего не скажет, пока я не дам своего согласия присоединиться к нему.
У Мильо учащенно забилось сердце. Возможно, это была зацепка, за которую можно ухватиться.
— Знаете, в его планы может входить и ваше устранение, независимо от того, присоединитесь вы к нему или нет. — Мильо лихорадочно соображал, пытаясь продумать ситуацию на восемь или девять ходов вперед. Ему надо во что бы то ни стало выяснить, что у Волшебника на уме, и сейчас, он, кажется, придумал способ, как сделать это. — Исходя из этой предпосылки, могу предложить вашему вниманию третий путь, — сказал он. Логрази резко повернулся к нему.
— Какой? — Его реакция была такой мгновенной, что Мильо даже почувствовал к нему жалость. Человек действительно тонул.
— Притворитесь его союзником во всем. Это даст вам возможность отдышаться, и вы сможете написать доклад вашему начальнику, в котором Вергилий будет обличен не вашими словами, а своими делами, которые, по-видимому, будут весьма предосудительными.
— Это может сработать. Но не думаю, что смогу справиться с таким сложным делом в одиночку. Мне понадобится помощь.
— Конечно, — согласился Мильо, чувствуя, что цепи, сковывающие его и столько времени принуждавшие его к послушанию, готовы упасть. — У вас есть я.
М. Логрази протянул ему руку.
— Если вы это серьезно...
— Вполне, — ответил Мильо, пожимая ее.
— В таком случае займитесь поскорее Сирик и Кристофером Хэем, — выпалил Логрази одним духом. — Мы должны ублаготворить его в этом, так же как и с Лесом Мечей.
— Предоставьте это мне, и все будет в лучшем виде, — заверил его Мильо.
— Да? — Пожалуй, все-таки не столько дождь, сколько пот сейчас блестел на лице Логрази. — Знаете, мне почему-то не хочется умирать.
— Аль Декордиа, — сообщила Сутан, когда они попивали кофе с пирожными, — приезжал сюда недавно, примерно с месяц назад. У них с Терри были какие-то дела.
— Вы не знаете, что за дела? — спросил Сив, смакуя кофе, какого он в жизни не пробовал.
— Нет. — Сутан добавила еще ложечку сахара в свой кофе. Они сидели в ярко освещенной столовой. Сквозь открытые окна изредка доносился басовитый треск мотороллеров, проносящихся по улице. Эти звуки, будто контрапунктом, пронизывали их беседу. — К счастью, а, может, к несчастью, я никогда не интересовалась делами Терри. Теперь я думаю, это было моей ошибкой.
Сив, заметив, как Крис прикрыл ее руку своей, попросил: «Продолжайте, Сутан». Как видно, они довольно быстро начали называть друг друга по имени.
— Аль сначала намеревался побыть у нас неделю, а остался на три. Ему здесь понравилось, и мы... — Она не договорила, уставившись в свою чашку кофе.
Сив не торопил, давая ей время справиться с эмоциями и самой сказать то, что она считает нужным сказать. Но молчание так затянулось, что он решил ее немножечко подтолкнуть. Он достал из кармана листок бумаги и, положив его на столик, подпихнул к ней.
— Вот посмотрите, — сказал он. — Здесь написано ваше имя и адрес. Поэтому я и нашел вас.
— Откуда это у вас? — спросила Сутан, не отрывая глаз от приписки внизу:
