Говоря по-русски, он нежно обнял Лизу и чмокнул поочерёдно в обе щёки. Девушка вспыхнула от такой торжественной встречи и неожиданно для себя прижалась к сицилийцу отнюдь не по-товарищески. Она ощутила сквозь тонкую материю мускулистое гибкое тело. Лёгкий терпкий аромат незнакомых духов в сочетании с запахом хорошего табака ей сразу понравился. Её обволокло обаянием и силой, исходившей от этого человека. Девушка попала под влияние удивительного спокойствия и уверенности. Стало так хорошо, что Лиза неприлично долго не разжимала рук, удерживая Антонио в своих объятьях. Она почувствовала, что здесь можно спрятаться от всех бед на свете. Опомнившись от странного наваждения, девушка быстро отстранилась. Пока дипломат здоровался с Иваном и остальными прибывшими, она судорожно искала что-нибудь, дабы исправить свою неловкость или перевести в шутку. Ей на глаза попалась мраморная плита справа от двери, на которой были высечены какие-то слова на латыни. Единственное, что было понятно, так это имя Антонио.
— А это табличка в Вашу честь? — попыталась пошутить Лиза.
— Нет, — живо отозвался сицилиец. — Это в честь предка по линии отца. Антонио Д'Али Стати был солеваренным бароном, одним из основателей Трапани. Моя персона намного скромнее. Я только назван в его честь.
Очевидно, у Лизы было такое растерянное лицо, что все дружно рассмеялись. Даже Иван, едва сдерживая улыбку, поспешил к ней на помощь.
— Ну, мы так и подумали, — громко произнёс он по-английски, обнимая девушку одной рукой и торжественно поднимая другую в приветственном жесте, как настоящий патриций.
— Тогда прошу вас в дом. Антонио слегка поклонился девушке.
Компания шумно ввалилась в прохладную прихожую. Куда-то унесли вещи, взяли верхнюю одежду, кому-то по дороге представили, проводили в ванную комнату. Лиза машинально выполняла все действия, не осознавая их. Холодок от её растерянности всё ещё остался между лопаток. Она чего-то неосознанно боялась. Только вот чего, она не могла понять.
— Лиз, дедушка Джози просил меня представить его вам.
Лиза не сразу поняла, что Антонио обращается к ней.
— Ему уже много лет, и он почти не передвигается. Вы позволите, я провожу вас в его кабинет.
— Конечно, конечно, — опять выручил её Иван.
— Да. И я… тоже, — она смутилась, пытаясь найти правильные слова. — Это большая честь для нас.
— Елизавета. Извините, не знаю Вашего полного имени.
Антонио очаровательно улыбался.
— Если Вы настаиваете на соблюдении этикета, то мне следует переодеться.
— Нет-нет, что Вы, — спохватилась она. — Вам очень идёт. То есть к лицу.
Девушка окончательно запуталась, отчего замолчала и покраснела.
— Вам нравится? — Антонио продолжал подтрунивать над ней.
Лиза почувствовала, что спина её просто покрылась льдом. Закрыв на миг глаза, она глубоко вздохнула и тихо произнесла:
— Я забыла: четвёртая вилка слева — для рыбы?
В наступившей тишине первым прыснул от смеха Иван, за ним последовал Антонио. Стоявшая рядом дородная пожилая женщина переспросил его по-итальянски, о чём речь. Когда он перевёл фразу девушки, та кинулась в столовую. Все застыли в ожидании. Тучная итальянка вернулась и что-то прошептала Антонио. Он взорвался таким заразительным хохотом, что присутствующие невольно уставились на него, ожидая объяснений. Отмахиваясь, как от наваждения, дипломат, едва выговаривая сквозь смех фразы, пояснил на двух языках:
— Онарда решила, что Лиз ясновидящая. Дело в том, что утром она спрашивала меня о столовых приборах для обеда. Мы решили, что трёх вилок будет достаточно.
Антонио просто давился от смеха.
— Но потом Марчелло принёс вяленого октябрьского тунца от Ларенцо, и няня добавила всем ещё по вилке. Слёзы выступили на его глазах.
— Сейчас Онарда пошла проверить, а их там действительно по четыре!
Смеялись все, кроме Лизы. На весёлый шум в гостиную стали стекаться все новые члены семьи. Им пересказывали забавную историю, и те присоединялись к общему веселью. Дородная Онарда, вздрагивая всем тучным телом от приступов хохота, ласково обняла Лизу, пытаясь укрыть от насмешек. Но та ощущала себя маленькой девочкой на празднике чужих взрослых. Забившись в пышные складки одежды и тела своей новой защитницы, Лиза пережидала бурю.
Когда волнение стихло, Антонио проводил гостей наверх, где в тишине кабинета из красного дерева коротал свои дни в кресле для инвалидов сухонький неподвижный старичок. Дипломат встал рядом с ним и что-то прошептал. Глава клана Валороссо вдруг приосанился и сверкнул глазками. Тонкие пальцы его мелко тряслись на подлокотниках, но острая мысль ещё отображалась на морщинистом лице. Антонио перевел просьбу Джузи подойти поближе. Лиза взволнованно взяла Ивана под руку и застыла чуть позади. На лице старика появилось нечто вроде улыбки. Он зашептал что-то внуку и стал кивать в знак согласия.
— Дедушка рад, что не ошибся в вас обоих, — перевёл Антонио. — Он просит вас остаться на любой срок в любой из комнат нашего дома.
— Скажите, что мы с радостью воспользуемся этим радушным предложением, но чуть позже, — нашлась Лиза.
