— Король, Король, — звал он собаку. — Очнись, Король.
Перед Гаором раскрылась низенькая дверь, и он шагнул в неё, пригибаясь и разворачиваясь боком, чтобы не задеть о косяк телом мёртвого мальчика, и сразу оказавшись среди кричащих мечущихся людей.
— Сволочь, мразь, ублюдок! — бушевал Фрегор, осыпая пощёчинами стоявшего перед ним навытяжку Мажордома. — Запорю! Ты, сын рабыни! Не смей! Запорю! Здесь, сейчас, раздевайся, ты…
Мажордом прыгающими, распухающими на глазах губами пытался что-то сказать, но Фрегор, визжа, брызгая слюной и руганью, ничего не слушал, требуя сейчас, здесь, немедленно…
— Рыжий мой раб, мой! — орал Фрегор, дёргаясь от невозможности выкрикнуть сразу всё вместе, слова у него путались, наползая один на другое. — Пороть… мой раб, не смей!
Кто-то — Гаор не понял даже кто — властно забрал у него тело мальчика. И краем глаза Гаор поймал, что у трупа чёрные короткие волосы и острый носик.
— Ты, — тыкал пальцем Фрегор в попадавшихся ему на глаза рабов, — ты, ты, порите его, где плети? Плети сюда! Рыжий, ты! Твой удар первый!
«Мне пороть Мажордома? — равнодушно подумал Гаор, и тут же пришло ясное решение — не буду, не хочу, я не палач».
Но сказать он ничего не успел. Сильная рука плотно, но не жёстко взяла его за руку повыше локтя, и голос Рарга сказал:
— Я им займусь.
— А?
Фрегор удивлённо, как внезапно проснувшись, посмотрел на окровавленного Гаора и крепко держащего его за руку Рарга, такого спокойного и даже невозмутимого. За Раргом, как всегда, пятеро его парней, тоже со спокойными, хотя и мрачными лицами.
— А, да, — кивнул Фрегор, — конечно, Рарг.
И отвернулся, мгновенно забыв о них, занятый готовящейся большой поркой. Мажордом уже снял пиджак и расстёгивал брюки, и Фрегору стало не до своего шофера.
Кто и куда его ведёт, Гаор понял не сразу. А поняв, дёрнулся, высвобождая руку, и услышал спокойное:
— Не дергайся.
Гаор попытался что-то сказать — он вдруг вспомнил, что его куртка осталась там, на поле — и получил новый приказ.
— Молчи.
Через один из боковых подъездов они вошли в дом, и, зная, что входы на вторую половину есть под каждой лестницей, Гаор попробовал свернуть туда, но его удержали. И он подчинился. Онемевшие поначалу раны от собачьих зубов и когтей болели всё чувствительнее, весь ужас произошедшего медленно, но уверенно доходил до сознания. Мажордом здорово подставил его. Как специально… или специально? Отомстил. За что? Не было у него с ним ничего такого после того укорота. Вот сволочь злопамятная, это получается, почти сезон сволочуга ждал, чтобы его вот так… а мальчишка, разорванный собаками… похож на Щупика. И Милка… родовой. Как сказала тогда Первушка? «Бывает, и родовым показывают. Тебе ещё покажут». Так она вот об этом говорила? Что затравят? Ну…
Додумать Гаор не успел. Небрежно стукнув костяшками пальцев по косяку, Рарг толкнул дверь, и они вошли в медицинский кабинет. Вставший им навстречу из-за стола гладко выбритый мужчина в белом халате с эмблемой Ведомства Крови на нагрудном кармане и такой же кокардой на белой круглой шапочке негромко присвистнул.
— Во-во, — кивнул Рарг. — Займись им, док.
Помедлив с мгновение, врач кивнул и сказал Гаору:
— Иди сюда.
Рарг разжал пальцы, и Гаор шагнул вперёд, встав на указанное место.
— Раздевайся, — последовал новый приказ.
Снимать пришлось только ботинки и носки. Остальное превратилось в лохмотья, и Гаор буквально содрал с себя и бросил на пол окровавленные остатки рубашки, брюк и белья.
— Побыстрее, но побольнее, или с анестезией, но подольше? — спросил врач.
— Побыстрее, док, — ответил Рарг, — разлёживаться ему не дадут.
Болело всё сильнее, тошнило, и Гаор последним усилием удерживался от обморока, не давая себе упасть.
Потом его осматривали, промывая, прижигая и зашивая раны и царапины. От боли всё плавало в тумане, остатки сил уходили на то, чтобы молчать, не застонать, не заорать от боли, и издалека, как через стену, доносились голоса Рарга и врача и, как со стороны, его ответы.
— Повернись…
— Рыжий, ты где на фронте был?
— Вергер… Алзон…
— Стой спокойно, не дёргайся…
— Вапса…
— Руку выше…
— Малое Поле… Чёрное Ущелье…
— Теперь сядь…
— В каком звании демобилизован?
— Старший сержант…
— Голову поверни…
— Чего так мало?
— Я бастард…
— Прижми и держи так…
— Награды есть?
— Да…
— Перечисли…
Гаор стал перечислять свои медали, значки и нашивки. Временами сознание уплывало, и тогда в нос бил резкий характерный запах, от которого выступали на глазах слёзы и ненадолго рассеивался затягивавший окружающее туман.
