Вселенная множественна и разнообразна. И заполнена множеством миров. Миры параллельные – хоть по Эвклиду, хоть по Лобачевскому – и перпендикулярные, аналогичные и альтернативные, с магией и без магии, стремительно меняющиеся и застывшие на тысячелетия. И, чтобы попасть из одного мира в другой, надо использовать межзвёздные и межпланетные корабли, машины времени и магические артефакты. А иногда достаточно равнодушного официального голоса, зачитывающего длинный скучный официальный текст, и ты оказываешься, никуда не перемещаясь, в совершенно ином, незнакомом и опасном мире. Возвращение невозможно, и тебе надо или умереть, или выжить. А бегство – это лишь один из способов самоубийства. И всё вокруг как в кошмарном сне, и никак не получается проснуться. Господин профессор Зигмунд Фрейд, что же это за мир, в котором снятся такие сны?
Заведённый, освящённый временем и традициями порядок должен соблюдаться, невзирая ни на какие обстоятельства. И потому каждое утро после утренних гигиенических процедур, гимнастики – в соответствии с погодой на специально оборудованной открытой площадке или в тренажёрном зале – и завтрака отставной генерал спецвойск Яржанг Юрденал проходил в свой рабочий кабинет. Да, отставной, и именно поэтому продолжавший осуществлять предписанную Уставом и соответствующую его званию и должности деятельность. Именно так, такими словами он и думал.
Отставка была обидной и непочётной. Хотя ему оставили адъютантов, охрану, выплаты и прочие приятные мелочи жизни, но оказаться не у дел, когда ты полон замыслов и планов, бросить на полпути весьма перспективные разработки – это обидно. И неразумно для страны. В конце концов, он работал, как и положено истинному ургору, именно для Ургайи, на её благо, убирая скопившийся за века балласт, зачищая страну от ненужных, а значит, вредных семей и родов. Да, это обогащало и возвышало род Юрденалов, поднимая его самого к вершине пирамиды, но опять же на благо и во славу Ургайи. И всё прахом. Обидно! Обидной была и формулировка. «Необходимость уделять больше времени и сил сохранению и процветанию столь древнего и славного рода». Издевательская формулировка. По ней не отправляли в отставку со времён королей. Тогда так удаляли от трона тех, кого по каким-то причинам было невыгодно или не нужно казнить, необходимостью заботиться о роде и родовых землях. Извлекли заплесневелые манускрипты и оперируют ими в современных документах. Маразм! Но когда этот маразм исходит от главнокомандующего, приходится подчиняться. Государство, да что там, цивилизация, держится именно на подчинении. Недаром пирамида – самое гармоничное и совершенное сооружение.
Рассуждая на подобные темы, Яржанг Юрденал с удовольствием отмечал свою способность к отвлечённым и даже философским размышлениям.
Адъютант распахнул перед ним дверь, и когда генерал занял своё место за рабочим, но печально просторным из-за отсутствия бумаг столом, доложил, что звонков и сообщений не было.
– Благодарю, можете быть свободны.
Адъютант, прищёлкнув каблуками, вышел, бесшумно и плотно прикрыв за собой дверь. И только тогда Яржанг Юрденал взял из серебряного лотка для бумаг почту. Сегодня её было… больше, чем вчера. Отрадно. Кажется, о нём вспомнили.
Продолговатый белый конверт со штампом Ведомства по Учёту Несамостоятельного Контингента. Яржанг Юрденал поморщился. Он не любил напоминаний об этой неприятно нашумевшей истории. Что они от него хотят? Официальный бланк извещал, что принадлежавший ему и обращённый в категорию несамостоятельности половозрелый бастард продан с торгов за семь тысяч гемов и положенные семьдесят пять процентов, в сумме пять тысяч двести пятьдесят гемов в соответствии с исполнением решения Ведомства Юстиции за номером и от числа переведены на счёт Игровой Компании.
Юрденал раздражённо бросил бланк на стол. Идиоты, не умеют работать! Угробить на такое дело, как продажу раба, почти декаду. Пять тысяч в уплату долга в восемьсот девяносто пять тысяч! Даже если они будут так продавать каждую декаду, то на выплату только долга без процентов уйдёт… от раздражения он, всегда свободно оперировавший и бóльшими числами, был вынужден достать из бювара чистый лист и подсчитать вручную. Вышло сто семьдесят девять декад, больше четырёх лет. Издевательство! А если, как ему говорили консультанты, раба, как правило, перепродают раз в год, чтобы он сначала окупил заплаченные за него гемы, то… сто семьдесят девять лет?! Тогда не стоило вообще это затевать! Он даже забыл, вернее, не захотел вспомнить, что только первая продажа даёт процент в уплату, а дальше только процент от использования.
