– Какого черта ты повсюду носишься и мешаешь людям отдыхать? Что ты к ним пристаешь? От твоих идиотских шуточек и дурацкого смеха крыша едет! Мы же договорились: скромно! Понимаешь ты это слово? Оно означает, что веселье в моем положении недопустимо. Выставляешь себя на посмешище и меня тоже!
– Кирилл, как ты со мной разговариваешь? – оторопела Тамара. – Здесь посторонние люди!
– Как с набитой дурой! – прорычал муж, понизив голос и покосившись на противоположный край балкона, где, отвернувшись от них и делая вид, будто он не слышит, курил гость. И внизу – люди за столиками под звездами, на свежем воздухе, но им-то плевать, что происходит на балконе.
Поздно у некоторых открываются очи! Но, может быть, эта пелена добровольно была на них надета, ведь когда встречи двоих редки, за любовным угаром людям некогда обнаружить те или иные недостатки партнера. К тому же Кирилл сознательно «выбраковывал» среди женщин умных и сильных личностей, отобрав из множества дам, нуждавшихся в мужском внимании, хорошенькую глупышку. Не исключено, что он на себя злился, так с ним частенько бывало: его заносит, а зло он срывает на близких, попавшихся под горячую руку. Так или иначе, но то, что прежде его умиляло и забавляло, утешало и возбуждало, внезапно стало раздражать и даже вызывать чувство стыда.
Тамара оперлась руками о перила и всхлипнула. О, как же ее слезы взбесили Кирилла, который, вместо того чтобы извиниться за свой срыв, рявкнул:
– Прекрати сопли развозить!
Тамара сквозь рыдания тихо бросала ему неразборчивые упреки. Неожиданно она содрогнулась всем телом, захрипела, в бессмысленном жесте вскинула руки и начала пальцами хватать воздух, не сжимая их до конца в кулаки.
– Ты еще сердечный приступ изобрази, – процедил безжалостный Кирилл.
Так ведь она и изобразила! Взяла – и упала на пол.
<p><emphasis>Глава 12</emphasis></p>
