Несмотря на всю легкость и доступность изложения, эта лекция, опубликованная в следующем году под названием «Поэт и фантазирование», является серьезным вкладом в психоаналитическую эстетику. Работа бессознательного, психология исполнения желания и серьезное влияние детства на взрослую жизнь – вот главные ее моменты. Начинает Фрейд невинно и достаточно тактично, задавая вопрос, который всегда занимал обычных людей: откуда художник черпает материал для творчества? Ответ, говорит основатель психоанализа, никогда не выглядит удовлетворительным, причем загадка усиливается от того, что даже удовлетворительный ответ не превращает обычного человека в поэта или драматурга. Далее в своей обычной скромной манере он прибавляет, что на понимание сути творческой деятельности можно надеяться, если обнаружить подобную деятельность у рядового человека. После этих осторожных оговорок Фрейд выражает надежду, что такой подход может быть небесплодным.
Потом мэтр совершает то, что можно было бы назвать его акробатическими прыжками, соединяя один пласт человеческого опыта с другим. Охота за аналогиями – опасное занятие, особенно если оно толкует их расширительно, но уместные аналогии могут выявлять доселе неизвестные взаимоотношения и, что еще ценнее, неожиданные случайные связи. Переход Фрейда принадлежал к этой последней категории: каждое играющее дитя, утверждал он, ведет себя как поэт, «создает себе свой собственный мир, или, правильнее говоря, оно окружающий его мир перестраивает по-новому, по своему вкусу». Ребенок относится к игре очень серьезно, хотя прекрасно отличает созданный им мир от реального. «Противоположение игре же – серьезность, но – действительность». Поэт или писатель ведет себя точно так же, как играющий ребенок. Он понимает, что созданное им является фантазией, но это не делает ее менее важной, чем, скажем, воображаемый товарищ ребенка по играм. Детям нравится играть, а поскольку люди меньше всего склонны отказываться от однажды испытанного удовольствия, они находят ему замену во взрослой жизни. Вместо того чтобы играть, они фантазируют. Эти два вида деятельности в буквальном смысле слова зеркально отражают друг друга: оба порождаются желаниями. Но если детская игра обусловлена желанием стать взрослым, то взрослые люди находят свои фантазии ребяческими. В этом отношении игра и фантазия отражают состояние неудовлетворенности: фантазирует отнюдь не счастливый, а только неудовлетворенный. Другими словами, фантазия, подобно выраженному в игре желанию, представляет собой «корректив к неудовлетворяющей действительности». Воображаемые изменения, которые взрослый человек привносит в действительность, связаны с неудовлетворенным честолюбием или нереализуемыми эротическими желаниями. Он скрывает свои фантазии, поскольку эти желания считается неприличным обсуждать в обществе и даже в семье.
Именно здесь поэт находит собственную культурную задачу. Движимый призванием, он озвучивает свои мечты и таким образом рассказывает о тайных фантазиях менее красноречивых современников. Подобно сновидцу ночью, обладающий богатым воображением мечтатель соединяет мощный опыт своей взрослой жизни с проснувшимися далекими воспоминаниями, а затем преобразует в литературу то желание, которое вызвано этим соединением. Как и сон, его поэма или роман представляют собой смесь настоящего и прошлого, внешних и внутренних импульсов. Фрейд не отрицает роль воображения в создании литературных произведений, но рассматривает эти произведения как принявшую новую форму, приукрашенную действительность. Он не придерживался романтического взгляда на художника как на создателя, почти равного Богу. Здесь явно чувствуется его нежелание признать чисто творческие аспекты работы писателя и художника.
Таким образом, анализ Фрейдом литературного творчества можно назвать скорее трезвым, чем восторженным. Основное внимание в нем уделяется психологическим связям между творцом и его детством, между создателем и потребителем. Поскольку все желания в основе своей эгоистичны, их обнародование должно отталкивать публику, занятую собственными фантазиями. Поэт преодолевает это сопротивление, подкупая читателя или слушателя преддверием наслаждения эстетического характера, которое обещает еще большие восторги, и разрешает внимающим ему погружаться в собственные фантазии, не испытывая ни стыда, ни упреков за них. Именно в этом акте подкупа, полагал Фрейд, и заключена истинная Ars poetica. На его взгляд, «настоящее наслаждение от поэтического произведения объясняется освобождением от напряжения душевных сил». Художник использует красоту как наживку.
