В августе он писал Абрахаму, которого не видел четыре года, с самого начала военных действий, что был слишком зол и слишком голоден, поэтому и не ответил на его последнее письмо. Для такого неутомимого корреспондента, как Фрейд, сие был явный признак подавленного настроения…
Конгресс, который первоначально планировали собрать в Бреслау, прошел в Будапеште 28–29 сентября. Представительство на нем оказалось вынужденно усеченным: из 42 участников двое были голландцами, трое немцами, а 37 представляли Австро-Венгрию. Тем не менее это был конгресс. Фрейд прочитал не просто доклад в свободной форме, как обычно, а официальную лекцию, в которой очертил разнообразие техник и призвал к созданию психоаналитических клиник, в которых могли бы лечиться бедняки. Событие оказалось радостным, условия превосходными и приемы выше каких бы то ни было похвал. Психоаналитиков поселили в элегантном Gellert Hotel. По прошествии месяца Фрейд все еще с удовольствием вспоминал об этом форуме. Абрахаму, с нескрываемым удовлетворением, он писал о прекрасных будапештских днях.
Конгресс, как отметил Эрнест Джонс, стал первым, на котором присутствовали официальные представители властей, в данном случае австрийского, немецкого и венгерского правительств. Причина была чисто практическая – усиливавшееся осознание роли «военных неврозов» в армейских планах. Присутствие наблюдателей, облеченных властью, определенным образом усиливало странную диалектику жизни и смерти в истории психоанализа. Идеи Фрейда, к которым в мирные времена психиатры не желали относиться всерьез, теперь начали пользоваться поддержкой у врачей, приписанных к военным госпиталям и столкнувшихся с контужеными солдатами. Для некоторых специалистов война была громадной лабораторией проверки психоаналитических гипотез. «Судьба, – сказал британский психиатр У. Х.Р. Риверс в 1917 году, – похоже, в настоящее время дала нам беспрецедентную возможность проверить истинность теории бессознательного Фрейда, в той степени, в которой она касается формирования психических и функциональных нервных болезней». В прошлом, столкнувшись с давлением военных властей, психиатры не сопротивлялись поверхностному представлению, что солдат, у которого наблюдаются симптомы «военного невроза», скорее всего, является симулянтом и его следует тут же отправить назад на передовую или даже отдать под трибунал, – на самом деле в большинстве своем они поддерживали это мнение. Однако среди врачей – стран антигерманского блока не в меньшей степени, чем Центральных держав, – постепенно росло понимание, что, как выразился сам Фрейд, «только самая маленькая доля страдающих «военным неврозом»… были симулянтами».
Конгресс в Будапеште подготовил симпозиум по военным неврозам, для которого доклады готовили Ференци, Абрахам и Эрнст Зиммель. Особенно ценным рекрутом стал немец Зиммель, поскольку во время войны этот врач применял психоанализ в психиатрической клинике для солдат. В конечном счете из амбициозного проекта по созданию центров, в которых военные неврозы будут лечить чисто психоаналитическими методами, предлагавшегося в Будапеште Центральными державами, ничего не вышло. По потерпевшим поражение странам неудержимой волной прокатились революции.
Лаконичные записи в календаре Фрейда, изобилующие восклицательными знаками, регистрируют быструю смену событий, буквально день за днем. 30 октября: «Революция в Вене и Будапеште». 1 ноября: «Прервано сообщение между Германией и Венгрией». 2 ноября: «Оли[вер] вернулся. Республика в Болгарии?» 3 ноября: «Перемирие с Италией. Война закончилась!» 4 ноября мэтр нашел время подумать о собственных делах: «Нобелевская премия откладывается». 6 ноября: «Революция в Киле». 8 ноября: «Республика в Баварии!! Сообщение с Гер[манией] прер[вано]». 9 ноября: «Республика в Берлине. Вильгельм отрекается». 10 ноября: «Эберт – канцлер Германии. Условия перемирия». 11 ноября: «Конец войне. [Австрийский] И[мператор] Карл отрекается [от трона]». 12 ноября: «Республика и аншлюс с Германией вызвали панику». Информация об аншлюсе оказалась несколько преждевременной – победители не позволят Австрии и Германии объединиться. Четыре дня спустя, 16 ноября: «Республика в Венгрии». Кошмарный сон войны наконец закончился.
Но за кулисами ждали своего выхода другие сны, почти такие же страшные. От Мартина, воевавшего в Италии, уже несколько недель не было вестей; только 21 ноября в календаре Фрейда появляется запись: «Мартин в плену с 27 окт[ября]». Итальянцы взяли в плен все его подразделение уже после окончания военных действий. Не приносил мэтру умиротворения и жестокий мир политики. Бойня, уничтожившая династию Романовых, не пощадила ни Гогенцоллернов, ни Габсбургов. К мрачному удовольствию Фрейда, Австро-Венгерская империя перестала существовать. У него не было иллюзий по поводу ее сохранения – и уж тем более сожалений. В конце октября, еще до того, как судьба империи окончательно решилась, основатель психоанализа писал Эйтингону: «Я не пролью ни единой слезинки по
