Этот стиль никогда не был монолитным. Широко распространенный эпитет «викторианский» представляет собой не более чем удобное, зачастую пренебрежительное и по большей части сбивающее с толку клише. Оно отсылает нас к образу «ангела очага» – покорная женщина занята воспитанием детей и домашним хозяйством. А ее властный, гораздо более сексуальный и агрессивный муж борется за существование во враждебном мире бизнеса и политики. Разделение викторианцев по отношению к женщинам на две партии, феминистов и антифеминистов, принесет не больше пользы, чем сам термин «викторианский». Не подлежит сомнению, что по женскому вопросу бушевали жаркие споры, изобиловавшие броскими лозунгами. Но использовавшиеся ярлыки слишком поверхностны, чтобы отразить широкий спектр взглядов. Некоторые антифеминисты не хотели предоставления женщинам избирательных прав и в то же время ратовали за их право на высшее образование, на управление личной собственностью, за равный доступ к суду по бракоразводным делам. Схожих взглядов придерживалась и часть феминистов, которые по идее должны были быть врагами антифеминистов. Фрейд, не скрывавший свое скептическое недоверие к феминистскому движению, может служить превосходным примером этой путаницы союзов и позиций. Он мог считать своим идеалом милую и расторопную домашнюю хозяйку, но никогда не чинил препятствий женщинам-аналитикам – наоборот, поощрял их! – и серьезно относился к их взглядам. И действительно, в своих замечаниях о женщинах – их тон варьировал от искреннего удивления до благородной вежливости – Фрейд подчеркивал, что они могут подняться до самых вершин в той профессии, основателем которой он является. Его убеждения сформировались довольно рано, и он не видел никаких оснований их менять. Однако поведение Фрейда как бесспорного основателя и лидера международного движения, в которое женщины внесли существенный и всеми признанный вклад, противоречило его риторике.
Таким образом, Фрейд абсолютно непреднамеренно стал участником кампании за права женщин, которая разворачивалась в то время. С середины XIX века во всех странах Запада борцы за права женщин пытались преодолеть юридические, социальные и экономические барьеры. Незадолго до начала Первой мировой войны воинствующие английские суфражистки стали прибегать к пассивному сопротивлению, а иногда и открытому насилию, но большинство феминистов продолжали ограничивать свою борьбу умеренными требованиями и по-прежнему придерживались благоразумного, хотя и возмущенного тона. Первая полноценная декларация прав женщин, принятая на конференции в Сенека-Фоллз в штате Нью-Йорк, была примирительной, почти робкой: призыв к всеобщему избирательному праву на этом собрании почти не звучал, а поставленный на голосование не прошел. Теми, кто метал громы и молнии в феминистов, называя их извращенцами, посягающими на семью и «естественные» отношения между полами, мог двигать только страх. И действительно, если судить по лавине карикатур, передовиц, проповедей и критических выступлений, направленных против зловредных, мужеподобных теток и обабившихся подкаблучников-мужчин, многие представители сильного пола были встревожены до чрезвычайности. Эту волну женоненавистнических чувств, на несколько десятилетий захлестнувшую разные страны после конференции в Сенека-Фоллз, мог объяснить только фрейдистский анализ.
На первый взгляд феминисты казались серьезной угрозой. Они храбро и шумно сражались, но у их противников были надежно укрепленные позиции в церкви, государстве и обществе. Еще больше перспективы феминизма омрачались тем, что в конце XIX столетия движению пришлось бороться с постоянно усиливавшимися и парализующими деятельность яростными спорами относительно стратегии и целей. Социалисты в рядах феминистского движения утверждали, что к освобождению женщин приведет только крах капитализма. Тактики настаивали на всеобщем избирательном праве как предпосылке всех остальных реформ. Более осторожные феминисты были согласны сосредоточиться на последовательном снятии барьеров – сначала петиции за допуск женщин к медицинскому образованию и за право иметь собственный счет в банке. Вследствие всего этого победы борцов за права женщин были единичными и давались большим трудом. Известные женщины-психоаналитики, такие как Анна Фрейд и Мелани Кляйн, являлись живым воплощением идеала феминистов, хотя не извлекали из сего никакой пользы и добились всего благодаря своей личной смелости. И позиции Зигмунда Фрейда.
