Ник продолжал молчать. С каждым ударом сердца слез становилось все больше, и когда я поняла, что он мне не ответит, они заструились по лицу. Я всхлипнула, шепнула «Прости» и побрела обратно к скамье.
Он издал тихий, страдальческий стон.
– Когда ты перестанешь меня изводить? – выдавил Ник, выпрямляясь, и посмотрел на меня через плечо. Его глаза были отражением моих, полные скорби, боли и пережитого страха. – Почему ты вечно вынуждаешь меня так переживать? Почему постоянно поступаешь по-своему, не посвящая меня в свои планы? Ты совсем меня не уважаешь? Или не доверяешь мне? Я за всю свою жизнь не боялся столько, сколько за то время, что мы знакомы! Когда отец сказал, что ты отправилась в деревню, захваченную Истэком, я был почти уверен, что найду здесь твой труп.
Каждое брошенное им слово кололо больнее любого ножа. Я чувствовала, что если бы не тот случай в лесу, то он бы проорал мне все это в лицо и встряхнул для надежности. Но сейчас его голос был чуть громче обычного и звенел от того, с каким трудом он сдерживался.
– Тогда ты тоже изводишь меня, Ник, – я слабо дернула уголком саднящих губ, – потому что я чувствую то же самое. – Я опустила голову и заставила себя сказать: – Ты сам предложил остаться…
– Нет! Не хочу! Не хочу больше ничего слушать, – взорвался он, махнув рукой в мою сторону и не позволив мне договорить. Впрочем, я не хотела продолжать. Он протопал ко мне, волоча ногу, и с раздраженным вздохом прижал к себе. – Бестолковая, невыносимая девчонка. Не понимаю, ты делаешь меня слабым или сильным, – пробормотал-простонал он и тут же отстранился, чтобы провести пальцем по моей щеке, размазывая густую грязь вперемешку с кровью, и коснуться темных синяков. Так осторожно, но я все равно поморщилась. – Посмотри на себя, дикарка, – прошептал он со страданием в голосе. – На кого ты похожа? На твоем месте должен был быть я.
– Ты мог оказаться на месте Истэка. И я бы потеряла не только Сахаар, но и тебя. – Я вздрогнула, когда ее имя повисло между нами. К горлу вновь подступили рыдания, но я проглотила их. – Я бы не пережила этого.
– Твоя вера в меня очень льстит, – проворчал Николас. Наклонился и ласково прижался своими губами к моим. Этот поцелуй был со вкусом земли и крови, боли и печали, но он был лучшим из всех, потому что мы оба были живы. – Нужно заняться твоими ранами.
– А как же битва? – нахмурилась я, следя за тем, как он смачивает чистую тряпку.
– Мы победили, – бросил Ник. – Истэка не было, Аян убил Туна, вождь Хири получил серьезное ранение, а с подоспевшим отрядом Атли, который, на удивление, почти не поредел, и благодаря растерявшимся Кезро и Хири преимущество оказалось на нашей стороне. С оставшимися они разберутся без меня.
– Мы победили, – тихо повторила я.
И добавила мысленно:
Но эта мысль не принесла мне облегчения, радости и освобождения, о которых я некогда грезила. Лишь пустоту, что заполнится еще не скоро.
Устроившись на скамье, Николас начал осторожно оттирать мое лицо, после чего снял с меня броню, чтобы добраться до порезов на животе и под рукой. Когда он вправлял мне кисть, а после занимался раной на ладони, я едва не потеряла сознание от истощения и ужасной боли. Он усадил меня между своими ногами, позволяя мне откинуться на грудь, пока протягивал черные нити через края раны. Я не могла двигать кистью. Даже пальцы, как бы ни старалась пошевелить хоть одним, не желали слушаться.
Я заметила, что он прячет взгляд, пока осторожно перевязывал ладонь,
– Что? – шепнула я.
Он немного помолчал, крепко сжав зубы.
– Я не уверен, что рука будет работать, как прежде. Если начнется заражение, ее придется… – Николас несколько раз открывал и закрывал рот, но так и не смог закончить. Не смог посмотреть на меня.
Я равнодушно пожала плечами и устало прикрыла глаза. Эта цена казалась мне ничтожной по сравнению с той, что заплатили некоторые из нас. По сравнению с той, что заплатила Сахаар. Разве не эгоистично горевать об одной утраченной руке, когда у кого-то отнимали целую жизнь?
– Я помогу тебе дойти до кровати, – произнес Ник, отстраняя меня от себя. – А мне надо идти.
Но стоило ему наступить на раненую ногу, как он с громким шипением осел на скамью, хватаясь одной рукой за ребра, а другой за свежую рану на бедре.
Это заставило меня очнуться. Смерть Сахаар принесла Николасу не меньше боли, но он подавил скорбь, чтобы позаботиться обо мне. Теперь настала моя очередь. Он был прав: надо было сделать еще очень многое. Время для оплакивания мертвых придется отложить. Сейчас нужно беспокоиться о живых.
– Кровати? – Мне удалось подняться с бóльшим успехом, нежели Нику. Я посмотрела на него сверху вниз. – Ты правда считаешь, что
– Ты устала и сильно ранена.
– Как и ты.
– Я вождь, – качнул головой он.
– Хочешь сказать, что если бы сегодня не стал им, то пошел бы спать? – Я вскинула бровь.
Помрачнев, Николас прожигал меня взглядом.
