Обуреваемая шквалом эмоций, она сперва не обратила внимание на звуки, заполнявшие прохладное помещение. Зато теперь могла ясно различить громкое ржание и пофыркивание, приветствовавшие вошедших людей. Отец почти не приводил ее сюда. Но девочка помнила это место. И запах уже не казался ей таким противным.
– Та-ак. Готова?
– Да! – нетерпеливо пискнула она.
– Хорошо. Раз. – Холодные пальцы скользнули ей за уши и потянули за узелки. – Два. – Давление на висках ослабло, и девочка в волнении заломила маленькие руки, скрытые шерстяными перчатками. – Сюрприз, малышка!
Повязка резко слетела с глаз. Девочка заморгала, быстро привыкая к тусклому свету, лившемуся из открытой двери и редких окошек. Она опустила голубые, как снег в рассветных лучах, глаза и моргнула, встретившись взглядом с маленьким черным существом, которое разглядывало ее с не меньшим любопытством.
– Это же… – запнулась она, в счастливой растерянности поворачиваясь к брату.
Он ободряюще улыбнулся и присел на корточки, взяв ее руки в свои. Карие глаза смотрели на нее с нежностью и грустью.
– Отец хотел подарить тебе его сам, но… не успел. – Брат на миг запнулся, но быстро собрался. – С шестилетием, сестренка.
– Лошадка, – с неверием пролепетала девочка и завороженно уставилась на едва стоящего на ногах маленького жеребенка.
– Держи, угости его. – Он протянул ей сухарь. Быстро стянув перчатку, она сжала его в ладошке. – Осторожно. Вытяни руку, положи кусочек на ладонь и жди, пока не возьмет.
Девочка кивнула и сделала все точно так, как объяснил брат. Вороной жеребенок с белым пятном на носу боязливо приблизился, чуть пошатываясь, и вытянул шею, перебирая губами. Она тихо, чтобы не спугнуть, засмеялась, когда лошадиная мордашка защекотала ей кожу. Сухарик исчез в его рту, и жеребенок, уже ни капли не стесняясь, требовательно прикусил нежные пальчики, выпрашивая добавку.
– Как его зовут? – Девочка захохотала, выдыхая в морозный воздух облачка пара.
– Назови, как хочешь. Он ведь теперь твой.
Девочка нежно обняла нового друга за шею.
– Ветер. Мой Ветер, – прошептала она в большое ухо жеребенка.
Молодой мужчина наблюдал за ними с улыбкой, способной согреть в самые суровые зимние ночи. За двумя детьми, которым было суждено вырасти вместе.
Воспоминание развеялось. Дорогие сердцу силуэты стерлись, голоса прошлого затихли, оставив глухую боль затихать в сердце.
Стоило войти в открытые настежь двери конюшни, и уютное тепло окутало меня. В воздухе на свету плясали золотые пылинки. Я вдохнула запах навоза, соломы и лошадиного пота. Животных не так давно привели с пастбища, и теперь они, сонно похрапывая, лежали на свежих подстилках и готовились впасть в умиротворение дневной дремы. Некоторые с любопытством высунули головы из своих стойл и тихо зафыркали, привлекая к себе внимание.
