Из темного угла, крадучись, вышла невысокая фигура. Мужчина попытался незаметно проскочить к выходу, но Николас преградил ему путь. На лбу Гарта от волнения выступил липкий пот. Он сглотнул и опустил глаза, избегая смотреть на сына вождя.
Некоторое время Николас рассматривал его покорную позу и, наконец, приказал:
– Оставь нас и не показывайся, пока не выйдем. Я сам здесь закончу.
Конюх, ничем не напомнивший вчерашнюю злобную и презрительную версию себя, дергано кивнул, мельком покосился на меня и поспешил удалиться. Между мужчинами явно прошел малоприятный разговор, который напрочь остудил пыл Гарта. Внутри невольно разлилось нечто, похожее на торжество, вперемешку с некоторым смятением. Мы с Ником остались наедине. Он прошагал к сундукам у стены и начал рыться внутри.
– Думаю, ты помнишь наших с отцом коней. Выбирай, кого из них будешь чистить. – Его спокойный голос без труда перекрывал грохочущий шум.
Я тихо усмехнулась. Надо же, вот уже второй раз мне сегодня выпала честь сделать выбор. Ничего не сказав, я медленно прошлась вдоль немногочисленных стойл.
Жеребцы Николаса и Аяна стояли напротив друг друга. Одинаково крупные, уравновешенные и добродушные. Я ласково погладила обоих и исподлобья взглянула на последнее стойло, из которого не доносилось ни звука.
Позади раздались тихие шаги, и в поле моего зрения появилась рука Николаса, когда он протянул мне жесткую щетку со скребницей. Я осторожно приняла их, стараясь не касаться его.
– С Вулканом ты уже знакома. – Он похлопал по шее радостно захрапевшего при виде хозяина темно-гнедого коня, на котором мы ехали от деревни Кезро. – А это Буран, его отец, – кивнул в сторону серого жеребца.
– Символично, – усмехнулась я.
Уголок его губ чуть приподнялся.
– Ты выбрала?
– Да. – Я уверенно прошла к концу конюшни и встала рядом с последним стойлом. – Я буду чистить его.
Глаза Николаса разом потемнели.
– Нет.
– Ты сказал, что я могу выбрать, – напомнила я.
– Я ни разу не упомянул его. – Николас быстрым шагом сократил разделявшее нас расстояние и оттеснил меня от стойла, напряженно поглядывая внутрь. Потревоженная голосами черная тень у дальней стены пошевелилась. – Больше не подходи к нему.
– Не подходи к девочке, не подходи к лошади! – возмутилась я. – Он ничего мне не сделает!
– Ты не слышишь? Он опасен. Я запрещаю, Фрейя, – отчеканил он, вперившись в меня взглядом.
Я до боли прикусила щеку и резко отвернулась, пережидая приступ обиды и злости, накативший от его властного тона.
Успокоившись, Николас тяжело вздохнул и спросил:
– Почему каждый наш разговор обязательно должен сопровождаться руганью?
Я не ответила. Подошла к Бурану, сняла крючок, удерживавший дверцу стойла, и буркнула:
– Его.
Некоторое время в стенах конюшни раздавался лишь ритмичный звук скользящих по шерсти животных скребниц. Двери стойл были распахнуты, и я, не в силах сдержаться, периодически косилась на Николаса, который весьма умело обращался с лошадью напротив. Когда наши взгляды случайно встречались, я хмурилась и быстро отворачивалась, браня себя на чем свет стоял. Но глаза неизменно возвращались обратно, будто не подчинялись мне.
– Когда мы ехали сюда, – первым нарушил молчание Ник, – ты уверенно держалась в седле. И тебе определенно приходилось чистить лошадей раньше. – В его голосе звучали приглашающие, вопросительные интонации. Но я неопределенно пожала плечами, не отрываясь от спины Бурана. – У тебя была лошадь, – не спрашивал, а скорее утверждал он.
– Была.
– Как ее звали?
– Его. Ветер, – нехотя отозвалась я и зачем-то добавила: – Мы были вместе с самого детства.
Скребущий звук затих с его стороны, я принялась чистить бока коня с еще большим усердием.
– Кезро? – осторожно спросил он.
– Да, – прошептала я. – Они увели его, а я не смогла помешать. Возможно, его уже и в живых нет.
– Кезро знают цену хорошей лошади. Они бы не стали его убивать.
– Ты видел их лошадей. С ним могут обращаться так, что любая смерть станет желанным подарком.
– Ты этого не знаешь. Не мучай себя напрасно.
– Я подвела его. Подвела их всех, – пробормотала я.
Николас вновь остановил работу и взглянул на меня через спину Вулкана.
– Ты что, винишь себя во всем? – спросил он неожиданно резко. Я нагнулась, чтобы почистить коню живот, а заодно и избежать его взгляда. – Ты ничего не могла сделать. Никто бы не смог.
– Я должна была полечь вместе с ними.
– Но ты выжила, – отрезал он. – Значит, так было суждено, и не нужно искать здесь справедливость.
– Хватит.
– Хорошо, – уступил он. – Но тебе нужно переосмыслить свою роль во всем этом.
– Обойдусь без твоих советов.
Николас неодобрительно покачал головой, однако, верный своему слову, больше ничего не сказал.
Вытеснив из головы тягостные мысли, я быстро чистила лошадь и то и дело поглядывала на Ника, с облегчением подмечая, что он не спешил заканчивать. Он вытягивал из хвоста Вулкана застрявшие прутики и с мрачным видом о чем-то думал.
– Считаешь, разумно доверять Гарту эту работу?
Николас моргнул, будто не услышал вопрос. На его лице проскользнуло удивление оттого, что я завела этот разговор.
