А вот Дубельт беспокоил и сильно. Свою реакцию на красивого мужчину байроновского склада — правильную, женскую, я уже понимала. Не могла понять другого — что
Ранним утром в назначенном месте меня ожидал тот самый Алексей Федорович — скрипач и композитор, мужчина лет пятидесяти. Опять же в военной форме и тоже по-своему красивый, как многие и многие вокруг.
Приходилось признать, что за всю ту жизнь я не видела столько людей, красивых не нарисованной или сделанной, а природной красотой. И даже если что-то в них слегка выбивалось или не дотягивало, всё оправдывал и приводил к общему знаменателю буквально ощутимый флер аристократизма.
Высшая аристократия была красива почти сплошь.
Не помню где читала, но объяснение этому есть — все дело в женщинах. Независимо от интеллекта, образования и даже уровня развития цивилизации, все мужчины
То есть, чем богаче и успешнее мужчина, тем больше у него выбора и власти взять то, что нравится и чего он хочет. Это касалось и красивых женщин. Они будто бы и улучшали веками генофонд правящей знати.
Львову меня представила воспитательница Ольги Анна Алексеевна — как младшую фрейлину Шонурову. Сама государыня была занята. Неизвестно, успели ли они до моего прихода обсудить общую музыкальную программу, но сейчас все внимание было мне.
Объяснив мужчине суть проблемы, Окулова жестом направила к нему меня, вручила текст романса и ноты, сразу сказав, что Александра Федоровна не совсем ими довольна и предлагает сделать лучше, а может и серьезнее.
А я в сотый раз проклинала себя за тот свой дурацкий порыв. Лучше бы матюгнулась, честное слово! И цели достигла бы быстрее — уверена.
— Вы имеете в виду сопровождение музыкальной группой? — вздернул Львов воистину львиные брови, шевеля при разговоре пышными черными усами.
— На ваше с фрейлиной Шонуровой усмотрение. Но Ольга Николаевна хотела бы включить его в программу свадебного вечера.
— Нет… мне важно знать другое — это будет подобие домашнего пения или же требования более высокие?
— Любезный Алексей Федорович…! — явно спешила куда-то и беспокоилась об этом Окулова.
Что не удивительно — все действо накануне свадьбы переносилось из Коттеджа в Большой дворец — гостевые аудиенции, прием и раздача подарков невестой. Кроме того, три дня перед свадьбой Ольга молилась и постилась. Собственно… «обязательная рыба», получается, тоже по этому случаю — вспомнилось мне. А еще Ее высочество посещала утреннюю службу в эти дни, чтобы исповедоваться. Сопровождала ее воспитательница, царица всегда относилась к вере прохладно. Что-то еще было… да перед свадьбой полно разных дел!
То есть… сейчас они тоже, наверное, в церковь — заторможенно соображала я.
Разбудить-то меня разбудили и даже подняли, что не означало, что я полностью проснулась, хотя утро выдалось свежим. Будто уже и втянулась в привычный для всех здесь режим — рано ложиться и рано вставать, но еще не вжилась в него. Моя внутренняя сова нещадно давила собой привыкшего к раннему подъему жаворонка Таисии.
А дама продолжала:
— Да откуда же нам всем знать, что вы там решите относительно музыки? Это вы у нас знаток и умелец. Прослушайте и дальше уж сами — все на ваш безупречный вкус.
С сомнением оглядев притихшую меня, Львов пробежался взглядом по тексту и тихонько хмыкнул:
— Ну, что же, барышня…
— Таисия Алексеевна, — прошелестела я, кашлянув… кажется общение с Загорянским заразно этой привычкой.
— Весьма приятно, — вежливо склонился в легком поклоне Львов, — ну что же? Прошу в Капеллу, не желаете ли отстоять службу?
— Желаю, отчего же нет? — подтвердила я осторожно, кажется уже понимая к чему все идет.
Пока мы спускались по парку к Готической Капелле (она же церковь святого Александра Невского), Львов расспрашивал: давно ли занимаюсь стихосложением, каким образом приходят ко мне стихи?
— Навеянный особенной минутой образ… первая фраза ключевая. А уж на нее… как бусины на нить, нанизывается все остальное, — попыталась я объяснить, как сама понимаю появление стихов.
— А нельзя ли тогда хотя бы один такой пример? Сиюминутный, — всерьез попросил мужчина.
Да ладно?..
Я зябко передернула голыми плечами — над лугом, широко раскинувшимся внизу, плотно стоял утренний туман, уходя в залив и сливаясь там с небом. Но и здесь, наверху, воздух все еще оставался по ночному прохладным и даже сырым. Вот я бестолочь — Ирма предлагала шаль, но стоило представить жару потом и как таскаю ее за собой весь день… Думала — добегу быстро. Стихи ему? В альбоме было… и почти в тему:
— Как холодно… мне б что-нибудь на плечи
