В просторной круглой беседке, почти скрытый с нашей стороны плетистыми розами, кто-то сидел. До нас донесся деликатный мелодичный смех Ольги, а потом и мужские голоса. Разговор шел на немецком.
— Мы не можем пройти мимо, показав спину. Подойдем ненадолго, — велела статс-дама.
Мы подошли для приветствия, и я не пожалела — интересное зрелище. Уютная беседка вся в цветах и яркая компания в ней. Молодые, красивые. И только один из мужчин и Окулова выбивались из общей картины своим возрастом, но не настроением и нарядом.
— Таис! — встретила меня Ольга возгласом, — так ты будешь петь для нас? Кстати… ты желала знакомства с Карлом Вильгельмовичем — прошу.
Навстречу нам с Елизаветой Павловной встал высокий молодой мужчина в синей военной форме. И, наверное, я понимала сейчас Ольгу. Да и его, собственно, тоже — причины, поводы…
Очарование его улыбки было, как говорится, неоспоримо, да и внешность приятная. Волосы, правда, завиты слишком круто и немного странно — при гладкой макушке кудрями на висках. Но сильно его это не портило, из образа не выбивалось. Мода и не такое вытворяет, а у них там, значит, носят вот так.
Но что я видела первый раз здесь — он был в корсете. Так-то… тогда их многие носили — вынуждала мода на тесные сюртуки. Но обычно делали это полные люди. Да и то, пока сами еще не привыкли к нарастающему животику — мужчину, как известно, ничего не может испортить. Хотя уже и не уверена, что только полные… фигуру это и правда красило — узкие бедра и тонкая талия кронпринца красиво переходили в тренированный торс и широкие плечи.
Как начинающую поэтессу (да простят меня все
— Фредерик Август цу Гогенлоэ-Ингельфинген, — представила Ольга последнего мужчину — голубоглазого, рыжеватого, лет тридцати. С аккуратными бакенбардами до подбородка и небольшими усиками.
Тоже в завивке и корсете под военной формой. И тоже очень интересного внешне, хотя Бобринскому он проигрывал, как и Дубельту… Кажется, сейчас я понимала, почему мысленно сравнивала всех с ним — он первым тут произвел на меня настолько сильное впечатление. И, кажется, воспринимался теперь эталоном. Ну и мрачность на молодом лице… нетипичная. Загадочная, таинственная? И опасная, кажется, для меня. Слишком часто о нем думаю, вспоминаю в неподходящий момент…
Фредерик Август… цу?
Я нечаянно зависла, соображая — не послышалось?
— Вы что-то хотели сказать, спросить? — вежливо поинтересовался мужчина.
— Нет. Нет… простите. Не стану вам мешать.
Когда мы уже отошли, я почему-то шепотом спросила у Елизаветы Павловны:
— А… «цу» что означает? Простите мое невежество.
— Оно простительно, мы не можем знать всего на свете. «Цу» переводится в значении «в». Что означает — эти земли до сих пор находятся во владении рода. Хотя… — задумалась она, — если с принцем Гогенлоэ-Эринген, представителем короля на будущем бракосочетании, мне все ясно, то этот его родственник… Он ведь не рожден в Эрингене, непонятно тогда — почему Гогенлоэ? А еще я заметила… ты совершенно зря засматриваешься на него. Хорош собой — бесспорно, но имеет отношение к правящему роду. Родственник дальний и сын младший… но все же принц.
— Князь то есть, по-нашему, — соображала я.
— Таисия… род твоей матери может быть даже более древним, но ты не урожденная Тромменау.
— А род Шонуровых-Козельских? — было мне интересно.
— Равен. Или даже превосходит эту линию… не совсем уверена. Но это не так и важно, — недовольно заключила она, — титул утерян. Поспеши по своим делам!
Я поспешила…
Умная женщина. Но на счет Константина говорила ерунду. Дела сердечные здесь очень в моде, особенно у дам, вот и воспринимают любой намек… А его нет. Высочество… он будто с парадного портрета сошел: отстранен, вежлив, подтянут. Держит себя в руках даже когда наорать хочет — заметно же. Протокольный весь до скрежета зубовного.
А вот Загорянский — возможно. Улыбался мне с явным намеком на симпатию, в разговоре откровенно заигрывал. И взгляд, которым окинул меня, когда мы вошли — в нем точно был мужской интерес.
Сделав свои дела и вымыв руки, я внимательно рассматривала себя в зеркале туалетной комнаты. Реально — я могу заинтересовать мужчину?
Когда-то была уверена в обратном и перенесла, наверное, ту свою уверенность на себя нынешнюю. Так может я ошибаюсь, а Елизавета Павловна права?
Зеркало могло искажать, явно же у них здесь не точное производство. Потому что мне казалось — Таисия изменилась: четче обрисовались скулы, совсем исчезла детская припухлость щек. Худею? Недоедаю точно — то некогда, то, как слону дробина… Съела бы всю рыбину, а дают кусочек. А сегодня похоже совсем без обеда осталась.
