— В сентябре ему исполняется двадцать, Таис. И он не представляет, о чем говорит, потому что влюблен еще не был и не знает, куда и как это может завести. Случись… и жесткие рамки, в которые он сам себя загнал, сыграют против него. И против всего мира, если он встанет у него на пути. Ему еще неведома потеря контроля под действием чувств и влечения — и над природой своей, и над личностью. Боюсь, это станет для него огромным сюрпризом.
— Поддерживаю вас в этих опасениях, но зачем мне знать о них?
— Вы заинтересовали его, будьте осторожны.
— Как забавный собеседник.
— Одно другому не мешает, лишь усугубляя… и это будет уже более сильный, разносторонний интерес. Я не хотел бы для вас подобной доли.
— Я тоже, — мирно согласилась я, — поэтому давайте об угрозе Крыму. Вы признаете ее?
— Безусловно! Необъявленная морская война между нами и Портой не стихала никогда. И то, что они могут предпринять попытку захвата Крыма, ни для кого не секрет. Население его до сих пор враждебно России и обязательно окажет поддержку османам. Кроме того, еще и расстояния… в случае конфликта доставка продовольствия, боеприпасов и войск была бы затруднена.
—
— Наш флот не допустит высадки десанта.
— Где именно? Если многотысячный десант высадят, к примеру, в Евпатории… это случится без единого выстрела. Севастополь могут и будут штурмовать и с суши тоже. Войска Турции, Великобритании… ну и Франции обязательно — она не упустит шанса взять реванш за двенадцатый год.
— Такая возможность не рассматривается, Таис. И ваше заявление о возможности подобной коалиции — единственное, что оказалось ново для нас с Константином. От турецкого флота мы отобьемся.
— А следует ждать парового, британского. Вы не слышите меня, как и Его высочество.
Действительно… на оракула я не тяну, спасибо — умной до этого назвал. Сейчас, наверное, уже сомневается. В конце концов… на крайний случай я предполагала вариант с признанием в своем попадании. Крайний случай. И только когда обрасту знакомствами и связями. Когда появятся близкие люди, которые поверили бы мне и в эту… откровенную галиматью. Я и сама… если и верила в нее — вынужденно, то принимала с трудом.
И вряд ли Загорянский услышит то, что слышать не готов. Но хотя бы попытаться, посеять в нем искру сомнения… Потренироваться в искусстве убеждения, в конце концов — на будущее. Ну что мне может грозить? Даже охоты на ведьм в России не было.
— Поставьте тогда себя на их место — у них преимущество в вооружении и флоте, есть надежный союзник и не один… и есть опасный враг, уступающий впрочем в силе оружия. Это османы грезят о захвате Крыма, а для Великобритании важно уронить наш престиж великой державы, удалить Россию как можно дальше от европейских дел. Войне быть! Британия усиливает флот, строя паровые корабли и лет через семь… это случится обязательно. И не только на Черном… но и Азовском, Белом, Баренцевом морях, Камчатке и Курилах — коалиции это по силам. На их стороне экономическое превосходство. У нас же промышленность мало развита — не хватает рабочих рук, а крепостные, которые могли бы стать ими, привязаны к месту, — выдохнула я и продолжила, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения:
— Цель такой военной экспедиции даже на мой неискушенный взгляд легко досягаема. Создавая оборону Севастополя, мы исходили из того, что противник не сможет выйти к нему армейскими частями. Ну подумайте сами! И оборона от моря тоже… только форты с ограниченным радиусом обстрела. Да и флот у нас не в лучшем состоянии… не так ли, Сергей Фаддеевич?
Он не смотрел на меня. Дышал трудно и через нос, сцепив зубы, наверное. Потом глубоко вдохнул всей грудью и развернулся ко мне лицом, отвечая преувеличенно спокойно:
— Пожалуй, с этим я вынужден согласиться. Александр I считал траты на него нецелесообразными. Но сейчас дело выправляется. И только со стапелей Николаева (а я служу в этом месте) сошло несколько кораблей.
— Парусных, Сергей Фаддеевич. Впрочем… не расскажете, в чем именно преимущество парового флота над парусным? Или все наоборот? — сбавила я, успокоенная такой адекватной реакцией.
— Отчего же только парусных? Два наших корабля оснащены паровыми двигателями… — и тут он непонятно замолчал.
— И что с ними? — торопила я.
— И гребными колесами, а они непригодны для использования в открытом море. Николаев расположен на Южном Буге, там их используют в качестве буксиров.
Сказав это, он опять замолчал и надолго. Я не мешала думать.
Незаметно мы прошли всю арочную аллею и, вынырнув из нее, огляделись — поток гуляющих медленно иссякал. Иллюминация еще мерцала, но тучи расходились и над Петергофом висела полная бледная луна. Продолжалась последняя настоящая белая ночь, ночь второго июля, а вернее все те же сумерки.
