Когда Дадли упустил мяч, который легко мог отбить, Елизавета обвинила его в том, что он специально уступает, чтобы дать ей победить. Но Гвинет совершенно не собиралась давать Елизавете возможность легко победить. Проиграть, притворившись, что не знаешь даже простейших приемов игры, кажется, было плохим способом польстить английской королеве. И вряд ли бы ей пришлось это по душе.
Кроме того, Гвинет была представительницей Марии Шотландской. Ее долг перед своей королевой заключался в том, чтобы хорошо представить здесь и правление Марии, и ее страну. Поэтому леди Айлингтон играла во всю силу и этим заставила Дадли всерьез включиться в игру.
Был момент, когда они оба побежали за мячом, и Гвинет столкнулась с молодым лордом. Дадли задумчиво посмотрел на нее, и Гвинет, поспешно делая шаг в сторону, увидела, что в этом взгляде была признательность.
Этот человек так откровенно флиртовал с английской королевой, что вокруг нее возник скандал. Потом, то ли в шутку, то ли всерьез, Елизавета предложила его в мужья королеве Шотландии. Неужели он теперь пытается флиртовать и с ней самой?
Гвинет решила, что жизнь при дворе ей не слишком нравится. И подумала, что у королевы Марии гораздо более добродетельные придворные, хотя, конечно, ни за что не сказала бы этого Елизавете.
Дадли поймал ее руку, широко улыбнулся и предупредил:
— Осторожно! Елизавета не любит проигрывать.
— Я тоже этого не люблю, — многозначительно заявила Гвинет.
— Она королева, — сказал он.
— Но я служу другой госпоже, и тоже королеве, — ответила Гвинет.
— Моей будущей невесте? — дразня ее, спросил Дадли.
— Искренне сомневаюсь, что это так, — возразила Гвинет.
— Давайте доиграем партию! — резко крикнула королева, и они вернулись к игре.
Благодаря льстивой решительности Дадли партия была наконец проиграна.
Елизавета действительно была после этого в хорошем настроении, но ликование и радость она разделяла со своим партнером, лордом Рованом, а не с Робертом Дадли.
Гвинет хотела только одного: как можно скорее покинуть общество королевы и сумела получить на это разрешение, притворившись, что повредила лодыжку. После долгого пути по длинным и запутанным коридорам дворца девушка наконец оказалась в своей комнате. Там ее ждала Энни, она сразу же стала помогать своей госпоже переодеться, при этом что-то напевая себе под нос.
— С вами все в порядке? — спросила Энни, заметив, что госпожа немного прихрамывает.
Хромота была притворная, но Гвинет посчитала, что разумнее всего будет притворяться до тех пор, пока ее могут видеть посторонние.
— Я чувствую себя прекрасно, просто у меня тяжело на сердце из-за тех игр, в которые здесь играют.
— Вам же нравится теннис.
— Все равно.
— А, вот в чем дело: вы проиграли.
— Мне не важно, что я проиграла, — возразила Гвинет, потом немного помолчала в нерешительности и проговорила: — Английская королева кажется такой умной и справедливой и даже доброй. Но она считает слишком важными игры, которые не могут иметь для нее значение. Я просто хочу, чтобы мы поскорее вернулись домой.
— А я думала, вы в восторге от Лондона.
— Так и было. Энни, есть у тебя возможность приготовить мне сейчас все для купания?
Служанка ушла за горячей водой. Скоро она уже помогала Гвинет раздеться, охала над ее корсетом, китовый ус в котором погнулся и потерял форму, и сокрушалась, что, пока они жили в Англии, кошелек Гвинет опустел, но той было все равно.
Гвинет окунулась в воду, откинулась назад, закрыла глаза и притворилась спящей в надежде, что Энни оставит ее в покое.
Когда служанка наконец ушла, Гвинет открыла глаза и попыталась проанализировать события сегодняшнего дня. Она хотела понять, почему ее так раздражало то, что происходило сегодня во время игры.
И вдруг отчетливо поняла: она не верила Елизавете.
Несомненно, эта женщина была умна. Но также очевидно и то, что она ради своей цели охотно использует любого стоящего ниже ее человека, если он находится в ее распоряжении.
Рован не любил Роберта Дадли.
Не любил никогда и знал, что никогда не полюбит.
Отец Дадли лишился головы из-за того, что участвовал в королевской интриге, но, кажется, это не мешало сыну осмеливаться на многое. Дадли был высок ростом, хорошего телосложения и, кажется, имел чрезвычайно высокое мнение о своем мужском обаянии — что Елизавета ему явно позволяла.
