Он повернулся к ним, и его глаза расширились. Фрэнк успел увидеть отблеск молнии, упавшей где-то рядом с загоном, а потом грянул гром.
— Ого, — сказала Тэсса с некой гордостью. — Кажется, малыш Джеймс плохо себя вел.
Холли по-королевски откинул назад голову, искры еще таяли в его зрачках.
— Будем надеяться, что обошлось без жертв, — расслабленно произнес он, — потому что мне все-таки хотелось бы поужинать.
— Я так и не написал Мэри Лу, — спохватился Фрэнк, а потом спохватился еще раз: телефон остался дома.
— Мы просто поедим в «Кудрявой овечке», — решила Тэсса.
Ее большой палец гладил и гладил ладонь Фрэнка.
Холли дернул плечом, что, очевидно, означало согласие.
— Ты же понимаешь, — спросил он, когда они направились к пекарне, — что тебя там не оставят в покое?
— И почему это должно меня останавливать? — фыркнула она.
Фрэнк любил в ней этот задор на стыке с высокомерием.
***
Как всегда, в часы волнений, жители Нью-Ньюлина сбивались в стаю, ища друг в друге опору или просто надеясь выудить новые сплетни.
Когда они трое вошли в «Овечку», Фрэнку хватило одного мимолетного взгляда на множество лиц, чтобы опустить глаза к полу и больше их не поднимать.
В обычные дни он так делал только с Камилой, остальные не стремились прятать свои секреты, но сегодня все были слишком встревожены, и ему не хотелось бы, чтобы правда начала резать, как лезвия.
Он шел, мало что разбирая перед собой, повинуясь твердой руке Тэссы, и думал о том, что мог бы так, слепо, дойти с ней до самого конца света.
Усевшись за столик, он и вовсе закрыл глаза, доверяя своим спутникам сделать заказ за него. Обычно это выливалось в потешную свару, потому что Холли выбирал еду, которая нравилась ему, а Тэсса ту, что нравилась Фрэнку.
Но сегодня она только попросила:
— Нам с Фрэнком просто поесть… ммм… Юноша-циркач, я полагаю?
— Дермот, — раздался жизнерадостный баритон. — Дермот Батлер, укротитель тигров в прошлом. В настоящем — официант.
— Приятно познакомиться, Дермот. Я мэр и шериф этого города Тэсса Тарлтон, а это…
— О, возмутительница покоя, не так ли? Очень приятно с вами познакомиться, весь день только о вас и слышу.
— Могу себе представить, — пробормотала Тэсса.
— Никогда не смотрите тому верзиле в глаза, Дермот, — холодно предупредила Камила. — Его взгляд похлеще василиска будет.
— И береги от того эльфа-блондинчика свои стены, — пропела Мэри Лу. — Стоит только отвернуться, как он уже рисует, где попало.
— Тэсса, ты видела, как сверкнуло? — спросила невыносимая Бренда. — Тебе хоть совестно? Это ведь ты довела мою девочку.
— Ну, — чертов зануда Йен Гастингс, — все же тут понимают, что решения ордена не обсуждаются?
— Ордена? — встревоженный баритон новичка-циркача. — Какого еще ордена?
— Того самого ордена, — раздраженная Камила. — Эти мерзавцы считают, что им все позволено.
— Но ведь, — тихий Кенни, — у Тэссы тоже есть право выбора, да?
— Инквизиторы — солдаты на страже человечества, — наставительный Йен.
— А падшие инквизиторы — сплошная головная боль, — саркастическая Камила. — Тэсса, почему мое белье все еще развешано по деревьям? Ты обещала прислать мне злую близняшку.
— Я наставительно рекомендую вам, — высокопарная Джулия, — перестать разделять моих племянниц на добрую и злую. Вы вкладываете детям в голову неуместные коннотации!
— Мэри Лу, — властная Тэсса, — нам дадут сегодня ужин?
— Но ведь Дермот должен принять у вас заказ. У него стажировка.
— Юноша, нам три блюда дня и какой-нибудь пирог.
— Но я не хочу блюдо дня, — возмущенный Холли. — Я хочу что-то легкого, ягодного…
— Подайте ему ведро клубники, этого будет достаточно.
— И еще рыбку. Знаете, нежирную, но сытную. С белым соусом, но без всякого чеснока.
— Мэри Лу? — растерянный циркач.
— О, ради бога, Холли, ты не умрешь, если съешь зубчик чеснока, — усталая кудряшка.
— А что, мы ожидаем нападения вампиров? — любопытный Холли. — В ином случае я совершенно не вижу причин, чтобы так издеваться над моими вкусовыми сосочками.
— Сосочками, — бездельник Эллиот, — он сказал: сосочки!
— Почему все говорят об инквизиторах? — испуганный шепот циркача. — Да еще и падших.
— Потому что она сидит прямо перед тобой, — насмешливая Камила.
Грохот стекла и пластика.
Тут Фрэнк все-таки приподнял веки и увидел, что у ног Дермота Батлера валяется опрокинутый поднос с осколками кофейника.
Бедняга наклонился, чтобы поднять поднос, его глаза так и шныряли по сторонам и, разумеется, столкнулись прямо со взглядом Фрэнка.
— Матерь божья, — воскликнул стажер, — у меня поджилки трясутся. Я до смерти хочу трахнуть падшего инквизитора. Укротить эту мощь, которую я ощущал в ту ночь, в Лондоне.
В кофейне воцарилось гробовое молчание. Фрэнк поспешно зажмурился. Всегда, блин, одно и то же.
— Ну, — ехидный Эллиот, — становись в очередь. В прошлом году я был целый день влюблен в Тэссу, незабываемое сочетание ужаса и возбуждения.
— Я сказал это вслух? Почему я сказал это вслух? — паникующий циркач.
— Обожаю, — легкомысленный Холли, — тихие уютные вечера в крошечной деревенской кофейне. Никаких сюрпризов, да, Фрэнки?
