— Мэри Лу? — требовательно позвала Мэлоди, не обращая на них внимания.
— Ну… прст, — промямлила та себе под нос.
— Взрослые, — скривилась Мэлоди.
— Неделя бесплатных пирожных, — пообещала Мэри Лу. Она всегда верила в то, что вкусная еда способна исправить если не все, то очень многое.
Злая близняшка неподкупно дернула плечом, демонстрируя, что не больно-то ей и нужны чужие милости. Лагуна тут же ткнула ее локтем в бок. Понятно, значит, за пирожными будет приходить другая сестричка. Многие горожане так и не научились их различать.
— Что еще нужно знать о брэгах, — продолжила Тэсса. — Они умеют пудрить людям мозги, насылать глюки, а также стирать память.
— О, — закричала Дебора Милн, — однажды у меня пропала целая ночь. Билли сказал, что я куда-то выходила, а я не выходила! Значит, просто не помню? Но что я делала? Вдруг что-то бесстыдное?
— Я бы на твоем месте на это не надеялась, — хмыкнула Камила.
— Пока я рекомендую всем запастись остролистом, — сказала Тэсса, — украсить им входные двери, окна, спальни. И носить листочки в карманах. В лесу по дороге к трассе есть несколько деревьев… Ладно, мы с Фрэнком сами съездим за ветками, еще заблудитесь. И вот еще что: брэги — оборотни, поэтому не спешите гладить незнакомых щенков, отзываться на зов неизвестных детей и все в таком роде. Словом, потерпите немного, пока я не отловлю эту стаю.
— Ты не можешь сама их отлавливать, — тут же возразил старикашка Йен, — ты обязана вызвать действующего инквизитора.
— Из-за существ четвертого класса?
— Да хоть шестого! Есть протоколы, Тэсса Тарлтон.
— Угу.
***
Проржавевший пикап Фрэнка был таким древним, что вызывал у Тэссы спортивный интерес: когда же эта колымага, наконец, сдохнет. Но и железяка, и ее владелец, были крепкими орешками, и не собирались сдаваться.
Холли, разумеется, уже развалился на заднем сиденье с корзинкой для пикника.
— Если бы вы меня предупредили заранее, — проворчал он, — то я бы успел сделать тарталетки. А теперь у нас только сэндвичи, а это так вульгарно, так пошло.
— Я люблю сэндвичи, — сказал Фрэнк, кидая в багажный отсек секаторы и мешки.
— Потому что ты деревенщина, — уныло сообщил ему Холли.
— Я тоже люблю сэндвичи, — поддержала его Тэсса.
— Ну, твой вкус всегда оставлял желать лучшего.
Они с Фрэнком синхронно вздохнули. Тяжело им придется в ближайшее время, пока еще Холли придет в себя после смерти пони. Лучше бы он поскорее вернулся к рисованию, приступы вдохновения всегда действовали благотворно.
— Этот Йен, он же немедленно напишет в орден, — поворачивая ключ зажигания и прислушиваясь к бурчанию мотора, предупредил Фрэнк.
— Всенепременно напишет, — закивала Тэсса. — И знаете, что? Пусть. Я устала переживать из-за того, сколько во мне осталось инквизитора, из-за ордена, из-за того, что будет дальше. Холли прав, пусть у нас будет пикник, и давайте грустить из-за того, что у нас сэндвичи вместо тарталеток, а не из-за каких-то более глобальных вещей.
— Я отказываюсь переживать из-за такой ерунды, — объявил Фрэнк, трогаясь с места. — Тэсса, где именно растут эти остролисты?
— За милю от выезда на трассу, я покажу. О, надо попросить Фанни найти деньги в бюджете Нью-Ньюлина и посадить остролисты по всему периметру. Как это я раньше до этого не додумалась.
— Ты что, облазила здесь все леса? — спросил Холли.
— Еще в первый год своей терапии. Просто… ну, пряталась от людей вроде как. И заодно изучала периметр. Мне все мерещились опасности под каждым кустом.
Фрэнк продолжал сосредоточенно вести пикап, привычно лавируя между ямами на земле. Его темные очки были сдвинуты на затылок, а глаза неотрывно следили за дорогой, или как там это называется. Графство обещало им асфальт еще в прошлом году, но в последний момент снова что-то отменилось. Уж Тэсса ругалась-ругалась, а все без толку.
— Как странно, — размеренно проговорил Фрэнк, — я только сейчас это прочувствовал. То есть, ты мне много раз говорила, я понимал и соглашался, но прочувствовал это только сейчас. В нашем замке не только я бездомная собака, которая вдруг обрела любящих хозяев, но и ты тоже, Тэсса.
Она повернулась к нему, прижавшись щекой к потрепанной обшивке сиденья, смотрела на мощную челюсть и переломанный нос, на мимические морщинки вокруг глаз, на крепкие рабочие ладони, небрежно лежавшие на руле.
Счастливые люди так легко верят во все хорошее. Они с Фрэнком учились этому у Холли, но то и дело замирали, пригибаясь к земле и вынюхивая новые неприятности.
— Да, — ответила она, — конечно. Такое не сразу доходит, верно? Ты видишь меня, я вижу тебя, и мы кажемся друг другу сильными и крепкими. Я говорю, что люблю тебя, а ты думаешь: ну кажется, я все еще не облажался. Вот бы так оставалось и дальше. И я знаю это совершенно точно, потому что и сама думаю про себя именно такими словами. И мы все время хотим быть полезными и не причинять неудобств, потому что разочароваться в нас куда проще, чем не разочаровываться. И это все так жалко и стыдно, что мы пытаемся выглядеть непрошибаемыми и уверенными, как будто хоть немного представляем, что делаем.
