– Добрый день, миссис Уикли. Меня зовут Лоуренс. Ваш муж был моим любимым профессором. Очень мило с вашей стороны пригласить меня на обед. Мы с Монти обсуждали водоплавающих птиц.
– Проходите, мистер Лоуренс. Монти просто бредит водоплавающими птицами, да, милый?
– Я еще недавно работал учителем и прекрасно разбираюсь в мальчишеских увлечениях. – Мистер Лоуренс засмеялся свистящим смехом – будто ветер зашумел в печной трубе. – В свое время я мечтал заниматься ботаникой и прекрасно понимаю, почему тебе нравятся водоплавающие птицы, Монти. В следующий раз расскажешь мне о птицах, а я тебе – о цветах. В них таится волшебство, правда?
– Не нужно так пристально смотреть на гостя, Монти. Иди поиграй с сестрами. Мы с мистером Лоуренсом хотим поговорить о Германии. Тебе будет скучно.
Фрида повернулась к мистеру Лоуренсу. Монти заметил, что ее глаза сияют, а рука трепещет у горла, словно мотылек.
– Но я хотел…
Монти хотел спросить, не почитает ли мистер Лоуренс стихи. Он никогда не слышал, чтобы поэт говорил с дербиширским акцентом. В школе они изучали только знаменитых поэтов: лорда Байрона и лорда Теннисона. Возможно, мистер Лоуренс почитает стихи о битвах, что-то вроде «Атаки легкой кавалерии».
Он умоляюще посмотрел на мистера Лоуренса и вдруг понял, что больше не интересует поэта. Тот смотрел на маму: так внимательно, словно неожиданно получил по почте новую редкую марку. Это напомнило Монти, что отец недавно вручил ему конверт с красивейшей красно-желтой маркой, которую нужно отпарить. Он пожал плечами и позволил матери запечатлеть на его щеке звучный поцелуй. Возможно, мистер Лоуренс почитает стихи за обедом.
– Присаживайтесь, мистер Лоуренс, – указала Фрида на коричневое бархатное кресло со львиными лапами вместо ножек.
Это было любимое кресло Эрнеста, самое удобное и мягкое, а молодой человек, который со смущенным видом стоял перед ней, явно нуждался в заботе. Худой, ноги как карандашики, и бледный, словно встал со смертного одра. Лишь синие глаза, с любопытством смотревшие на хозяйку, горели яростным блеском, который противоречил слабой конституции их обладателя. Он кого-то напоминал, но Фрида не могла понять, кого именно.
– Благодарю за приглашение, миссис Уикли. Очень любезно с вашей стороны.
От его мелодичного голоса, теплого и пылкого, по спине пробежали мурашки. Потянувшись за сигаретами, Фрида заметила, что у нее почему-то дрожит рука. Как будто она – раскрывающийся бутон, который тянется к свету.
– Муж говорил, что ваш отец – шахтер. Вы совсем не похожи на сына шахтера.
Она закурила и бросила спичку в пепельницу.
– Я не совсем здоров, – сказал посетитель, сведя колени и подавшись вперед, точно кресло Эрнеста было капканом, готовым сомкнуть челюсти на тщедушном теле. – Но это скучно. Лучше расскажите, каким вы представляли себе сына шахтера.
– Высоким, сильным и мускулистым, – без тени сомнения ответила Фрида. – А вы, судя по вашему виду, даже свистящую странствующую утку не сможете поднять, как сказал бы мой сын.
На лице мистера Лоуренса появилось удивленное выражение; затем он рассмеялся.
– Профессор Уикли рассказывает своим студентам, что его жена – аристократка. Это правда?
Фрида нахмурилась, немного сбитая с толку, однако мистер Лоуренс еще смеялся, и его смешливое настроение передалось ей.
Она улыбнулась и вскинула голову.
– Разумеется. Я – дочь барона. Только подумайте, мы – дочь барона и шахтерский сын – вот так запросто общаемся! Странно, правда?
– Думаю, это против правил, – посерьезнев, ответил молодой человек. – Я потерял лучшего друга, когда его родители узнали, что мой отец – шахтер. Ему запретили со мной общаться.
– Возмутительно! Разве можно так поступать с ребенком?
Фрида вдруг представила себе мистера Лоуренса маленьким – жалкий, низкорослый, одинокий мальчик. Горло сдавила печаль. Она глубоко затянулась и выпустила струйку дыма.
– Муж говорил, что вы писатель. Что вы сейчас пишете?
Мистер Лоуренс наклонился еще сильнее вперед, сплетя руки на коленях.
– Роман взросления. О местном юноше. У него умирает мать. Они были очень близки, и он тяжело переживает ее смерть.
Гость умолк, откашлялся и вопросительно посмотрел на Фриду.
– Как вы думаете, миссис Уикли, моя книга найдет своего читателя?
У Фриды внутри что-то дрогнуло. Она не могла больше усидеть на месте. Комната с черно-золотым ковром, бесконечное тиканье часов, сертификаты Эрнеста в рамочках на стене, угнетающая войлочная духота… Она начала ходить взад-вперед, чувствуя на себе пристальный взгляд мистера Лоуренса.
– Сын, одержимый любовью к матери?
В сознании всплыли мысли и слова из времени, проведенного в Мюнхене – точно выброшенная на берег золотая рыбка, хватающая ртом воздух. Фрида затушила сигарету и расправила плечи.
– Вы слышали о новых идеях доктора Фрейда из Вены? Знаете историю Эдипа? А Гамлета? Доктор Фрейд верит, что все мальчики ненавидят своих отцов и желают собственных матерей.
– Я не знаю никакого доктора Фрейда.
Мистер Лоуренс встал и подошел к окну, где развевались от ветра красные бархатные портьеры.
