Фрида кивнула. Нужно время, чтобы придумать ответы, подобрать слова, подготовить его к разочарованию. Перед ней все время проплывали лица детей: Монти в саду, увлеченно играющий с волчком, Эльза и Барби в бело-розовых полосатых платьицах, набивающие рот лимонными карамельками. Из глубины живота поднялась тупая боль. Разве смогут они прожить на ничтожные доходы Лоренцо?
– Нужно позвать носильщика, – сказала она, указывая на чемодан и дорожную сумку.
– Ерунда!
Лоренцо подхватил чемоданы и зашагал к перрону. До нее донесся его голос, высокий и резкий.
– Ненавижу Англию, особенно Лондон. Он похож на мрачный подземный мир, где течет адская река. Вперед, Королева пчел!
Фрида шла следом, чувствуя жар в воздухе, в плитах под ногами и в собственных венах.
– Надеюсь, в Германии будет прохладнее, – сказала она, с трудом поспевая за длинными ногами Лоренцо в черных брюках, мелькающими в толпе.
Наверное, мысли прояснятся, когда пройдет эта адская жара.
И вот он снова рядом, голубые глаза сверкают, бледное лицо чуть порозовело.
– В Германии мы будем вместе, по-настоящему – полное единение, духовный и мистический союз. Две звезды, уравновешивающие друг друга. Ты понимаешь?
Фрида кивнула, хотя внутри шевельнулось сомнение. Она вдруг осознала, почему не удалось поговорить с Эрнестом, рассказать о Лоренцо. Она не хочет выходить замуж, менять одно супружество на другое. Ей нужно время. Надо подыскать подходящие слова… Поздно. Лоренцо прижался губами к ее уху и говорил с безудержной настойчивостью.
– Я так боялся, переживал. Думал, что Уикли может тебя убить. Он страшный человек, просто зверь. По глазам видно. Как угорь, который высовывается из тины и впивается зубами. К счастью, он тебя отпустил – и теперь мы свободны!
Фрида поморщилась и закусила нижнюю губу. Эрнест ничем не напоминал ни зверя, ни зубастого угря. Скорее всего, он никогда ее не любил; отпустит вместе с детьми без боя и облегченно вздохнет, что можно наконец полностью сосредоточиться на работе и коллекции первых изданий.
Что-то кольнуло в сердце. Неужели последние тринадцать лет ее жизни были сплошным притворством?
– В Германии я буду любить тебя до безумия, неистово, страстно!
Лоренцо вновь нырнул в толпу.
По затылку и спине пробежали мурашки. Долговязая фигура Лоренцо периодически скрывалась в толпе, а сказанные им слова прыгали перед глазами. Безумно, неистово, страстно… Да, именно так она хотела жить, не ради приличий и удобства, а ради неистовой страсти.
Барби сморщила носик, приготовившись вдохнуть знакомый запах. Она почувствовала его, как только бабушка открыла входную дверь, еще более резкий из-за жары. Малышка украдкой взглянула на Эльзу и театрально зажала нос, надеясь, что сестра поймет, рассмеется, поможет заполнить образовавшуюся внутри пустоту. Но Эльза сверкнула глазами и неодобрительно покачала головой, как взрослая.
– Проходите, девочки.
Тетя Мод отошла в сторону, подняв плечи и ссутулившись, словно несла огромную невидимую коробку. А когда они с Эльзой вошли в узкий темный коридор, тетушка задержалась снаружи, возясь с перчатками и потрепанным вышитым ридикюлем, который всегда носила на запястье.
– Чарльз, ты где? Чарльз! Они приехали. Благополучно прибыли из Ноттингема, несмотря на изматывающий зной. Шофер оставил их чемодан внизу. Поможешь Мод? Не знаю, чем Фрида его набила. Похоже, в нем целая библиотека. Там что, книги?
Бабушка вытащила из шляпы булавку и укоризненно ткнула ею в чемодан.
– Папа хотел, чтобы мы продолжали учиться и читать, – тихо сказала Эльза.
– Эрнест не поддерживает идеи суфражисток, зачем он заставляет девочек читать? А может, Фрида теперь стала суфражисткой? Мод сломает себе спину, если будет тащить эту тяжесть по лестнице. Чарльз? Ты идешь?
В прихожую вошел, хромая, дедушка Чарльз. Его борода, когда-то слегка тронутая сединой, теперь совсем побелела. Совиные глаза ушли еще глубже в череп. Когда он навис над Барби, высокий и худой, она почувствовала исходящую от него торжественную набожность, как в церкви.
– Поцелуйте дедушку, девочки, – скомандовала бабушка. – Скорее! Мод ждет помощи.
Дедушка Чарльз медленно наклонил голову. Барби услышала, как хрустнули его кости, и почувствовала на щеке мягкую щеточку бороды.
– Спасибо, дедушка, что пригласил нас погостить, – вспомнив папины наставления, сказала она.
– Добро пожаловать в наш дом, Барбара.
Дедушка Чарльз наклонился снежной бородой к Эльзе.
– Спасибо, что пригласили нас в свой прекрасный дом, дедушка, мы обещаем вам во всем помогать, – на одном дыхании, как заученные стихи, произнесла Эльза.
Барби бросила на нее полный отвращения взгляд. Никакой он не прекрасный! Самый что ни на есть ужасный дом, пропахший дохлыми мышами, вареной капустой и камфарой.
– Ты хорошая девочка, Эльза.
Дедушка Чарльз потрепал ее по волосам; его лоб блестел от пота.
– Мод с дедушкой отнесут вещи наверх, а потом вы составите ему компанию.
Бабушка сделала паузу, как бы давая понять, насколько это важно.
– Вам полезно посмотреть, как живут бедные и бездомные.
