– Мне нравятся твои слова, Лоренцо. Ты весь – поэзия. Я не согласна делить тебя ни с кем. Я хочу, чтобы все твои стихи были для меня.
– Правда?
– Для меня и моих детей, – сказала она, и в ее голосе прозвучала новая надежда. – Представляю, как им понравится бегать по залитому лунным светом лесу, лазать по деревьям и слушать твои прекрасные слова.
Лоренцо рассеянно смотрел на ветви, черные и зеленые, сомкнувшиеся у них над головами.
– Луна… золотой лепесток… Ее глаза зеленые… как распускающиеся цветы.
В кронах деревьев шептались листья.
Несколько дней спустя Фрида проснулась и обнаружила, что кровать пуста, простыни со стороны Лоренцо аккуратно откинуты, а покрывало разглажено. Она с улыбкой потянулась. Лоренцо настоял на том, чтобы всю эту неделю, которую он называл медовым месяцем, не открывать почту, и в результате она чувствовала себя спокойнее и счастливее. Вот уже пять дней он собирал дышащие злобой, путаные письма Эрнеста и закрывал в ящике стола, не распечатывая конверты. Благодаря этому Фрида сумела преодолеть внутреннее беспокойство, так омрачавшее предыдущие недели. Завтра она достанет и вскроет письма Эрнеста. Фрида втайне надеялась, что одно из них вернет ей детей, и эта надежда питала и поддерживала ее всю не- делю.
Откинув простыню, она рассмеялась. Прошлым вечером они опять ходили в рощу, и на кровати валялись сухие листья, земля и длинное белое перо, которое Лоренцо нашел в лесу и вплел в волосы у нее на лобке. Фрида подбросила перо к потолку и хотела поймать, как вдруг в комнату ворвался Лоренцо – в вихре бумаг и розовых лепестков.
– Я не мог уснуть, Королева Пчел, глаз не сомкнул.
Он бросил листы на кровать. С его волос и плеч падали лепестки роз – розовые, белые, желтые.
– Возвращайся в постель и прочти это, хорошо?
Фрида сдернула с крючка на двери голубой шелковый халат.
– Что это?
– Стихи, рассказы, идеи для дорожных заметок, очерки и еще рассказы. У меня…
Он умолк, не в силах подобрать верное слово.
– Вдохновение? – подсказала Фрида.
В последнее время Лоренцо стал беспокойным, буквально одержимым. Он работал с лихорадочной энергией, как будто тело не поспевало за разумом, а перо стремилось не отставать от идей, которые изливались неудержимым потоком.
– Лес, прошлая ночь, и перед этим… Вот как я хочу жить, Королева Пчел.
Фрида рассмеялась.
– Пытаться уснуть на холодной колючей ветке?
– Мне нужна борьба, преодоление, свобода! Понимаешь, свобода! Не хочу жить связанным.
Он начал вытаскивать из оборванных карманов пригоршни розовых лепестков и разбрасывать по кровати.
– Значит, нам не обязательно жениться?
Фрида забралась обратно в постель. Комнату наполнял густой аромат раздавленных роз.
– Разумеется, мы должны пожениться, – холодно произнес Лоренцо. – Теперь читай, а я принесу тебе завтрак.
Она стала читать стихи – невероятно искренние, открытые, а затем – очерки и наброски. Она не брала в руки ручку, пока не дошла до короткого рассказа без названия. Везде говорилось о ней – в стихах и набросках, – но в этом кусочке были ее точные слова, сказанные неделю назад. Как он умудрился их запомнить?
Фрида схватила ручку, окунула в чернильницу и стала вычеркивать неправильные фразы – она больше так не думала.
Она так увлеклась, что не услышала ни велосипедного звонка почтальона, ни громкого стука в дверь, и, когда появился Лоренцо со свертком в руках, испуганно подняла глаза.
– Мы же договорились не открывать почту на этой неделе.
– Это моя рукопись. Вернулась от издателя, – напряженным тоном сказал он.
– Видимо, нужно внести некоторые исправления, – бодро произнесла Фрида. – Ты ведь сам говорил, что это твоя лучшая книга.
– Да. Она чертовски прекрасна.
– Так открой. И напиши им, что хочешь изменить название. «Пол Морел» – неудачное название. Я придумала гораздо лучшее: «Сыновья и любовники».
Лоренцо развязал бечевку, аккуратно смотал ее в клубочек и лишь тогда начал разворачивать коричневую бумагу.
– Да разорви ты ее! Почему ты вечно экономишь каждую веревочку и кусочек бумаги? – не выдержала Фрида.
Им до зарезу нужны деньги, которые принесет «Пол Морел», а Лоренцо кропотливо сворачивает бечевку!
Он отложил в сторону громоздкую рукопись и начал читать письмо, которое пришло вместе с ней. Кровь медленно отхлынула от его лица, затем прилила вновь.
– В чем дело? Я помогу тебе внести правки.
Лоренцо швырнул письмо на кровать и замолотил кулаками по воздуху.
– Пропади они пропадом, проклятые бесхребетные свиньи! Скользкие, жирнобрюхие, жалкие, вонючие гниды!
Его голос звучал пронзительно и резко, кулаки стучали все быстрее.
– Ничтожные, тупые, трусливые, гадкие англичане! Ненавижу!
Он вылетел из комнаты, с такой силой хлопнув дверью, что затрещали ставни.
До Фриды все еще доносился его голос, пробивавшийся сквозь половицы:
– Я пишу лучше всех в Англии… Великий роман… Чертовски великий… Будь они прокляты, мерзкие свиньи с гнилым сердцем… Пусть сдохнут от злости…
Она взяла письмо от мистера Уильяма Хайнеманна и пробежала глазами строчки.
