Фрида нанесла первый визит в школу Святого Павла погожим июньским днем. Она взяла с собой сына издателя Лоренцо, Банни Гарнетта, который вызвался ей помочь. Лоренцо заявил, что будет их сопровождать. Пока Фрида с Банни проводили тщательную рекогносцировку местности, проверяя входы и выходы и пытаясь угадать, из какой двери может выйти Монти, Лоренцо слонялся по Хаммерсмит-роуд. Всякий раз, завидев на лестнице или на газоне мальчика в форме, Фрида надеялась, что это Монти. За несколько недель так ни разу и не увидев сына, она решила заручиться поддержкой своей новой подруги Кэтрин Мэнсфилд, писательницы из Новой Зеландии, которая, подобно ей самой, жила во грехе. Они день за днем ходили взад-вперед перед школой, надеясь хоть мельком увидеть Монти. Лоренцо угрюмо плелся позади или наблюдал за ними с остановки омнибуса на противоположной стороне дороги.
– Не доверяет, – шепнула подруге Фрида. – Боится, что Монти заберет меня у него.
– Почему?
Кэтрин повернулась и с любопытством посмотрела на Лоренцо, с кислым выражением лица притаившегося под деревом.
– Потому что знает силу материнской любви. Он сам стал ее жертвой.
Фрида взяла Кэтрин под руку и развернула лицом к школьным воротам. Наступил полдень. В этот час мальчики шли обедать. Теперь она точно знала расписание: маленькая перемена, потом большая – на обед, еще одна на чай, и по домам. Фрида уже знала, из каких зданий будут выходить мальчики и куда заходить.
– Твой старый муж – настоящий людоед, – сочувственно сказала Кэтрин. – Как можно не давать матери видеться с детьми?
– Он любил меня безраздельно, а теперь так же безраздельно ненавидит. И все считают, что я сама виновата.
Фрида рассматривала стайки мальчиков в серых брюках и синих пиджаках, выходивших из классов. Почему не выходит Монти? Где он?
– А разве ты не знала законов, когда сбежала с мистером Лоуренсом? Ты должна была понимать, что потеряешь детей, – нетерпеливо ткнула в землю кончиком шелкового зонтика Кэтрин.
– Я никуда не сбегала. Я собиралась на юбилей к отцу, а Лоренцо – к родственникам, и мы решили провести несколько дней вместе в Германии. А потом он написал Эрнесту, и началось. В любом случае я их мать!
– Ты изменница, бросившая семью. Известно ведь, что для матерей предусмотрено особое наказание! Конечно, здешние законы устарели.
Кэтрин вслед за Фридой устремила взгляд на толпу мальчиков с другой стороны площадки.
– Надеюсь, мистер Лоуренс того стоил. Он что, классно трахается?
Фрида фыркнула, продолжая внимательно рассматривать мальчишек. Она была не прочь пооткровенничать, однако ее останавливало что-то колкое в глазах Кэтрин. Она не совсем доверяла подруге: не могла признаться, что в постели с Лоренцо иногда представляет себе других мужчин и подозревает, что Лоренцо тоже думает о мужчинах, когда так увлеченно овладевает ею сзади. Она не могла объяснить, какие чувства пробуждает в ней Лоренцо. Как он научил ее испытывать благодарность за то, что жива. И как нуждается в ней всем своим существом. Ни Эрнест, ни Отто, ни даже дети теперь не нуждались в ней так, как Лоренцо.
– Такое впечатление, что он высасывает из тебя здоровье и жизненные силы, как вампир.
Кэтрин провела кончиками пальцев по волосам.
– Не понимаю, как ты терпишь это безобразие. Он все рассказал Джону. По-моему, ты слишком много ему позволяешь.
– Он тоже дал мне многое. Научил во всем видеть красоту. Любит меня такой, какая я есть. Позволил мне стать частью своей жизни – всей, а не только домашней, предназначенной для жен. Вообще подарил мне жизнь более яркую, богатую и глубокую, чем любой другой мужчина.
Фрида почувствовала, что слишком разошлась, но ей было все равно. Она не хотела, чтобы ее жалели, тем более Кэтрин.
– Я просто хотела сказать, что потеря троих детей – слишком высокая цена, – язвительно сказала Кэтрин.
Фрида промолчала. Все больше и больше мальчиков выходили из школы, а она не хотела пропустить Монти. И вдруг увидела его.
– Ах, Кэтрин, это Монти! – воскликнула она и указала на одного из троих мальчиков, которые вышли из школы.
Все они несли ранцы и смотрели себе под ноги.
– Как он вырос!
– Ты уверена? – спросила Кэтрин, прикрывая глаза от солнца и щурясь на мальчика со светлыми волосами и впалыми щеками. – Тот высокий? Вряд ли ему тринадцать. Он выглядит гораздо старше.
– Это он! Монти! – Фрида схватила Кэтрин за руку. – Я не могу. Иди ты! Попроси его подойти. Приведи сюда! Скорее, он сейчас войдет в столовую!
Фрида легонько подтолкнула Кэтрин, пригладила волосы и провела руками по корсажу нового платья. Дрожащими пальцами поправила розу на воротнике и облизала губы. Она страшно нервничала. Вдруг Монти не захочет ее видеть? Или не узнает? Что, если он ее забыл?
Кэтрин подошла к Монти, и тот удивленно поднял глаза. А потом торопливо зашагал в ее сторону, неловко размахивая слишком длинными, как сломанные ветки, руками.
– Т-ты? Это ты? – запинаясь, пробормотал он, скользнув взглядом через ее плечо на затаившегося у ворот Лоренцо.
– О Монти! Это я! Как ты вырос! Ах, Монти!
