– Пойдем домой! Где твой багаж? А папа знает, что ты сегодня вернешься? – подпрыгивала от возбуждения Барби.
Она целый год ждала маминого возвращения, и вот
Фрида и Монти переглянулись.
– Они не знают?
– Нет, – глядя себе под ноги, пробормотал он.
– Тебе уже лучше? Память вернулась? А сладости у тебя есть?
Барби отделила от ее прически прядь волос и накрутила на пальчик. Она вдруг почувствовала себя легкой, словно шелковая ленточка, которая может улететь от порыва ветра. Какое восхитительное чувство! Будто воздушный змей, выпущенный на свободу. На минуту она забыла о слишком тесном синем жакете с туго затянутым поясом.
– Я не могу вернуться. Вы будете ко мне приезжать.
Фрида потерла глаза тыльной стороной ладони, и Барби увидела, что они полны слез.
– Я надеюсь, что мы будем видеться… часто. Теперь все зависит от вашего отца. Вы должны сказать ему, что хотите приезжать ко мне.
– Если тебе лучше, почему ты не возвращаешься домой?
Эльза побледнела и уставилась на Фриду с застывшей на губах улыбкой.
– Я скоро выхожу замуж за другого мужчину. Но я люблю вас всех, очень сильно.
Она всхлипнула, и по ее щеке скатилась слеза.
– Тогда почему ты не придешь к нам в гости?
Барби забралась матери на колени и обвила руками шею.
– Пожалуйста, оставайся, мамочка! Пожалуйста, побудь с нами. Бабушка вечно ворчит и не дает нам вкусной еды. А тетя Мод злая, и мы должны звать ее мамой, а она нам не мама.
Барби обняла ее еще крепче, зарывшись лицом в шею.
– Не понимаю, – напряженно произнесла Эльза и отстранилась. – Мы думали, ты больна… амнезией. Или что ты в лечебнице для душевнобольных. Почему нам никто не сказал?
– Ваш отец не позволял мне вам писать. Даже адреса не оставил. Мне очень жаль, Эльза.
– Значит, все дома знают, что ты выходишь замуж за кого-то другого, а нам ничего не сказали?
Фрида виновато кивнула и уткнулась носом в волосы Барби.
– Мы думали, ты заболела.
Эльза встала и сердито повернулась к Монти.
– Ты знал, да?
– Не порти этот радостный момент, – взмолилась Фрида. – Посиди рядом со мной. Мне скоро нужно уходить, а вам – в школу.
– За кого ты выходишь замуж?
Эльза присела на край скамейки и посмотрела на мать.
– За мистера Лоуренса. Помнишь его?
Эльза недоверчиво посмотрела на нее.
– Жуткий папин студент с рыжими усами?
– Ах, Эльза, он гений! Он необыкновенный. Однажды он станет великим человеком. Его книги изменят мир! Я хочу, чтобы он стал вашим вторым отцом.
– Папа тоже написал книгу. Ее несколько раз переиздавали. Он тоже великий! – повысила голос Эльза. – И я не хочу второго отца!
– Я не могу вернуться, но хочу видеть вас всех. Я должна быть с вами! Вы мои дети.
Она потянулась к руке Эльзы, однако та стряхнула ее руку.
– Я люблю тебя, мамочка, – сказала Барби, запечатлев на ее щеке слюнявый поцелуй. – Я попрошу папу позволить нам с тобой видеться. Он добрый.
– Да, попроси! Только не говори, что мы виделись. Он рассердится, если узнает.
По ту сторону парка начали скорбный перезвон церковные колокола, прогрохотал поезд. Набежали густые белые облака и закрыли солнце. Фрида посмотрела на церковные часы.
– Мои милые! Вам пора в школу, иначе у нас будут неприятности. Вы не забудете меня, правда?
Она по очереди притянула их к себе и поцеловала в макушку.
В тот вечер Монти не мог есть. Он с нескрываемым отвращением отодвинул тарелку с тушеной бараниной. Барби раскладывала по тарелке жалкие кусочки серого мяса, аккуратно отделяя их от кружочков моркови и кубиков вареного картофеля. Эльза ела со своей обычной дотошностью, только через равные промежутки времени прекращала жевать и смотрела в окно, будто ожидала гостей.
– Еда остывает, – не выдержала тетя Мод. – Перестань играть, Барби. Монти, что случилось? У тебя опять что-то с животом?
Она устало вздохнула. Монти кивнул и уставился на пестрые листья ядовитого плюща, вьющегося по краю тарелки.
– Когда
Барби повернулась к тете Мод и посмотрела прямо в обведенные темными кругами глаза. После переезда в Чизвик тетя Мод изменилась, стала жесткой и непреклонной. Черствой, будто кусок хлеба, который слишком долго не ели. Все дети обратили взоры на тетю Мод: не соврет ли опять.
– Она болеет больше года, – добавила Барби, разминая вилкой кусочек картофеля. – Может, ей уже лучше?
Монти поспешно потянулся за кувшином с водой. Тот опасно накренился. Вода перелилась через край стакана и потекла по вышитой скатерти.
– Ах, Монти, какой ты неуклюжий!
Тетя Мод вскочила со стула и вырвала у него кувшин.
– Беги на кухню, принеси тряпку. Скорее!
– Это все дьявольские козни!
В столовую вплыла бабушка, скрестив руки на необъятной груди.
– В этих детях есть что-то дьявольское, Мод. Праздность – мать всех пороков. Отведи их в церковь.
– Нет! – воскликнула Барби. – Я не пойду в церковь! Я хочу к маме!
Глаза бабушки превратились в узкие щелки. Она посмотрела на всех детей по очереди. Монти выбежал из столовой, схватившись за живот. Тетя Мод отвернула скатерть и начала промокать лужу салфеткой. Эльза смотрела в тарелку.
