Когда затем в начале следующего года был предпринят поход в Бургундию, причем захвативший только северную часть страны, ситуация полностью изменилась, не дав проясниться подоплеке этой перемены. Очевидно, такой подоплекой был все же интерес государя к непосредственному влиянию на Бургундию, которому наносили ущерб амбиции Церингенов. Когда затем в лице графа Вильгельма Маконского при дворе появился никто иной, как главный соперник церингенского герцога, стало очевидно, в какой степени король выдвигал на передний план обеспечение собственных властных возможностей. Хотя Барбаросса еще и в начале 1155 года оказал Церингену поддержку на месте в подчинении города Вьенн, впредь не могло уже быть и речи о безусловном и безоговорочном поощрении прав Церингенов в Бургундии. С бракосочетанием Штауфена с племянницей графа Маконы, Беатрисой, в июне 1156 года оказались впоследствии связаны решающий удар по позициям Церингенов и одновременно начало интенсивного использования Бургундии самим государем. Правда, Бертольд фон Церинген получил в утешение права инвеституры вместе с фогтством в отношении епископств Лозанны, Женевы и Сьона, но добился там небольшого признания и в последующем — с начала 1160-х годов — оказался в открытом антагонизме с имперскими властями.
Брак с наследницей графства Бургундия обосновывал интерес Штауфена к этому региону, который, впрочем, обнаруживал себя и прежде, но для которого теперь открывались совершенно новые возможности. Барбаросса лично посещал это королевство в 1156, 1157, 1162, 1166, 1168, 1170, 1173, 1178 и 1186 годах. Помимо этого, господство над страной доставляло заботы не только благодаря целенаправленной политике раздачи привилегий и влиянию на замещение важных епископских кафедр, но и из-за введения института имперских легатов в этой части Империи[503]. Действительно, именно феномен появления имперских легатов в Бургундии обнаруживает бросающиеся в глаза параллели с развитием дел в Италии. В нем, как будто, неявно просматриваются развернутое планирование и организация всеобщего штауфеновского имперского господства, причем и Ломбардия, и Северная Бургундия, и, пожалуй, также герцогство Швабия выступают как подлинное ядро Империи[504].
Впрочем, условия для такого рода интенсивного включения Северной Бургундии в концепцию господства Барбароссы были чрезвычайно благоприятными из-за расположенных здесь владений, выделенных в приданое Беатрисе. Правда, первоначальное наделение архиепископа Безансонского легатской должностью (в середине 1160-х годов) и его чисто местная активность при исполнении своей функции имперского легата оказываются ниже того впечатления, которое позволило бы говорить о некоем сознательно действующем и эффективном инструменте императорской политики. Однако принятие этих легатских функций впоследствии такими персонами, как граф Людвиг фон Саарверден или клирик Даниил, все-таки проясняет то, каким образом здесь действительно создавались новые возможности и приемы управления страной. Церингены в качестве конкурентов были из него преимущественно исключены. Начало 1170-х годов уже отчетливее демонстрирует все более сильное подчинение Бургундии непосредственному господству дома Штауфенов. В последние годы жизни императрицы она распоряжалась в Северной Бургундии как единовластная правительница. Эти права перешли затем к сыну императора Оттону, пфальцграфу Бургундскому, страна превратилась в своего рода апанаж штауфеновского дома.
На других основаниях формировались отношения в южной части этого королевства, в Арелате[505]. Высшее духовенство этой области ради укрепления своих позиций в противодействии знатным конкурентам с их территориальной политикой (таким как сеньоры Бо, но также и сеньорам земель графства Прованс, происходившим из дома графов Барселонских) установило контакты со штауфеновским двором Конрада III. Эти контакты были закреплены рядом королевских дипломов.
С самого начала господство над Арелатом было для Барбароссы интегрированной составной частью его бургундской политики, что подчеркивалось уже в соглашении с Церингенами от 1152 года. В соответствии с мероприятиями своего предшественника Фридрих уже в первые годы правления выдал грамоты большинству южнобургундских адресатов, а женитьбой на Беатрисе значительно укрепил свои позиции, равно как и свой авторитет, в этой южной части страны. Вследствие начавшейся схизмы Арелат оказался затем зоной приложения интенсивных политических усилий государя. В 1160 году он резко сменил проводившийся до сих пор курс на взаимодействие с домом Бо и в результате вверил графство Прованс Барселонскому дому, который не только поддержал Барбароссу в его борьбе с итальянскими городами, но и вступил с ним в родственные отношения благодаря браку императорской кузины Рихильды с графом Раймундом Беренгаром III. Архиепископская резиденция Арль[506] смогла при этом избавиться от своего сильного противника — сеньоров Бо, но на их место заступил Барселонский дом, который в той же мере урезал суверенитет архиепископства.
