Во время этого марша к выбранным позициям Фридрих у Вартских болот за Гросс-Каммин обратил внимание на большое скопление фургонов. Это явно был русский обоз с имуществом, необходимым для тылового обеспечения их армии, но все внимание короля сосредоточилось на предстоящем сражении. Он знал, что ни о какой победе не может быть и речи, если командующий будет отвлекаться на второстепенные цели. Плохая видимость, однако, сделала свое дело. Его предположения относительно того, каким образом Фермор расположит войска, оказались неверными. Фермор первоначально развернул армию фронтом на север, в сторону района сосредоточения прусских войск, поставив обоз в тылу за правым флангом. Теперь же, разгадав характер передвижений пруссаков, он быстро развернул армию кругом, фронтом на юг, и при этом обоз оказался прямо на его левом фланге. Некоторое время Фридрих считал, что найдет позиции Фермора обращенными на восток и когда он подойдет к Цорндорфу, то окажется вблизи правого фланга позиций противника. В этом же случае противники будут стоять друг перед другом. В какой-то момент один гусар подскакал к Фридриху и заикаясь сообщил, что видел русскую батарею, входящую в соседний лес, и счел необходимым немедленно доложить королю. Фридрих не поверил: «Я уже слышал рассказы о многих батареях!» Гусар отправился восвояси, бормоча под нос: «Это урок для меня, чтобы больше не лез с докладами». Зейдлиц наблюдал за всем этим и сказал королю, что лично знает этого гусара: «Первоклассный вояка!»
«Верни его!» — приказал Фридрих, и когда тот подъехал: «Я не совсем понял твой доклад, сынок». И после разговора: «Прекрасный гусар. Он далеко пойдет».
Голова громадной колонны войск Фридриха миновала Цорндорф в восемь часов, а в девять часов утра 25 августа прусская армия заняла свои позиции. Орудия ее громадной батареи открыли огонь в северо-западном направлении, имея солнце за спиной. Снаряды упали с недолетом, и пушки были продвинуты вперед, канонада возобновилась. Оказалось, однако, что русские не дрогнули под этим обстрелом. Они держались стойко, и примерно в одиннадцать часов Мантейффельь, а за ним Каниц двинулись вперед.
Вскоре все начало складываться не в пользу прусской армии. Левый фланг батальонов Мантейффелья по непонятной причине сдвинулся дальше от Цаберн Грунд, чем было задумано. Это дало возможность русской кавалерии атаковать их левый фланг, и русские этим воспользовались — 14 эскадронов произвели великое опустошение. Видимость была настолько плохой, что батальоны Мантейффелья почти наткнулись на русскую линию, прежде чем дым и пыль рассеялись и был открыт огонь от русских позиций — ружейный и артиллерийский огонь в упор сопровождался неукротимыми атаками русской кавалерии против левого фланга, понесшего ужасные потери.
В дополнение к этим неприятностям батальоны Каница, имевшие задачу двигаться непосредственно за Мантейффелем для обеспечения глубины главной атаки, начали сворачивать правее от запланированной линии удара, через лес Штайн-Буш, что неизбежно повлияло на порядок построения и взаимодействия. Они пытались сохранить контакт с правым флангом армии, «оттянутым», флангом Дона. Это была не столь важная задача, как непосредственная поддержка Мантейффелья. В результате люди Каница, выбравшись из леса Штайн-Буш, оказались перед центром левого фланга русских войск, не подвергавшихся огню прусской артиллерии; русские были вполне в силах справиться с ними, что и не замедлили сделать.
Таким образом, Фридрих нашел дела на своем левом фланге в полном беспорядке. Его пехота пыталась атаковать на слишком широком фронте и по слегка отклоненной оси под убийственным огнем превосходящих сил противника. Его батальоны оказались открытыми для жестоких кавалерийских атак и несли огромные потери, а в некоторых местах дрогнули. Местность, разрезанная перелесками, создавала трудности для движения и контроля. Фридрих отсылал записки Зейдлицу за Цаберн Грунд, требуя вмешаться, но военачальник отвечал, что пусть лучше король доверит ему, Зейдлицу, судить, где, когда и как.
Когда Зейдлицу стало ясно, насколько опасно положение авангарда и всего левого фланга армии, он приказал всем своим силам, 36 эскадронам, переправиться через Цаберн Грунд. Перед ним была масса русских кавалеристов, перемешанных с пехотой, которые врубались в ряды батальонов Мантейффелья. Зейдлиц сформировал три колонны, каждая из 12 эскадронов, имеющих по фронту по 3 эскадрона. Он атаковал. Русские войска на правом фланге дрогнули и начали поспешно отступать в сторону лесов к югу от Квартшена или пробиваться назад к Мейцелю.
