Лаудона назначили главнокомандующим в Силезии, и теперь он отчитывался непосредственно перед Веной, а не перед Дауном. Он получил приказ ожидать момента, когда можно будет приступить к операциям вместе с Бутурлиным, а ожидание затягивалось — Бутурлин оказался еще более тяжелым на подъем, чем Салтыков. Ко второй декаде июля русские по-прежнему находились в нескольких милях к югу от Познани, хотя обещали идти на юг, в сторону Берга. Лаудон надеялся выманить Фридриха с позиций у Швейдница, угрожая прусским коммуникациям с Нейссе. Он понимал, что Фридрих постарается не допустить его соединения с русскими войсками. Первым делом Лаудон занял позиции у Франкенштейна, между Бреслау и пограничными горами. Русские обещали переправиться через Одер на западный берег у Лебуса, в тридцати милях от Бреслау, что и произошло 12 августа, когда Лаудон и Бутурлин встретились.
Фридрих понял намерение Лаудона — соединиться с русскими и не допустить генерального сражения, пока соединения не произойдет. Он сознавал, что может оказаться невозможным предотвратить этот маневр. И оказался прав. Соединение произошло 19 августа. Фридрих, конечно, атаковал бы Лаудона на марше, если бы представился такой случай. Он признавался, что перемещения Лаудона несколько озадачивали его, но это было характерным для маневренной войны, войны угроз и контругроз, маршей и контрмаршей. Снабжение сдерживало маневр. Фридрих получал все необходимое из Нейссе, Швейдница, Бреслау, Лаудон — из Богемии, и перевалы в Ризенгебирге были для него жизненно важны.
Соединение австрийской и русской армий привело к созданию объединенной армии численностью в 130 000 человек, и Фридрих принял решение занять выгодные оборонительные позиции, чтобы противостоять попыткам атаки со стороны неприятеля. Эти маневры стоили противнику времени и ресурсов, а он отвлекал, не неся никаких потерь, намного превосходящие по численности силы. Фридрих начал оборудовать укрепленный лагерь в Бунцельвице, расположенном всего в 2 милях от Швейдница, где на некоторое время останавливался после сражения у Лигница; работы начались 20 августа. Это была открытая позиция, опирающаяся на деревни, с соединенными друг с другом хорошо оборудованными траншеями и окопами внутри восьмимильного внешнего периметра. За оборонительным периметром были установлены взрывные устройства, рогатки и вырыты ловушки. Фридрих всегда старался постигать искусство полевой инженерии, но редко имел возможность применять его на практике.
Все стороны лагеря были прикрыты артиллерией — 450 орудий с перекрывающимися секторами обстрела, а прусская армия, 66 батальонов пехоты и 43 эскадрона кавалерии, стояла за линией обороны. Внутри оборонительного периметра жизнь протекала непросто, пищевые рационы были экономными. Бунцельвиц превратился в хорошо укрепленный пункт. Лаудон тем не менее старался убедить Бутурлина организовать совместную атаку, были даже согласованы ее дата и план; по осуществить ее так и не рискнули.
Когда Фридрих понял это, то решил двигаться в сторону Нейссе для пополнения запасов. В них ощущалась большая необходимость. Нахождение в обороне было трудным для пруссаков — слишком большое количество людей в течение долгого времени было на небольшом пятачке, и среди них стали распространяться болезни. Однако Фридриху удалось на три недели отвлечь две неприятельские армии, заплатив за это ничтожную цену.
Оставив Бупцельвиц, Фридрих намеревался не только пополнить запасы своей армии, но и поставить под угрозу коммуникации Лаудона с Моравией. К несчастью, ему противостоял военачальник, столь же одаренный, как и он сам. Как только король повел пруссаков к Нейссе, Лаудон тут же напал на Швейдниц и в ночь на 1 октября блестяще организованной атакой овладел им. Австрийцы захватили 4000 пленных и 200 орудий. Швейдниц являлся важным пунктом снабжения, укрепленный Фридрихом еще во время силезских войн, его утрата привела Фридриха в смятение, а Мария Терезия немало этому порадовалась. Он считал потерю Швейдница
