В области надзора за обучением и подготовкой армии Фридрих во многом опирался на генерала Ганса Карла фон Винтерфельда. Винтерфельд, грубоватый полевой командир из Померании, был несколько старше Фридриха и обладал большим обаянием. Он играл роль помощника в конфиденциальных делах и был своего рода начальником отдела кадров; понимал Фридриха с полуслова, был аккуратен, опытен в военных вопросах и способен переводить теоретические замыслы в практическую плоскость. Винтерфельд впервые познакомился с Фридрихом в те далекие дни, когда кронпринц в 1734 году приехал в действующую армию и встречался с принцем Евгением Савойским. Кое-кому в прусской армии, да и в королевской семье он казался несколько подозрительным, что связано с работой в разведке, но с тех дней он был очень близок с Фридрихом, показывавшим ему рукописи по военным вопросам для замечаний, а в его преданности и способностях не было никаких сомнений, как и в ненависти к французам.
Теперь Фридрих считал себя опытным
Обычно Фридрих очень хорошо спал перед битвой. В день сражения он располагался там, где, как полагал, личное влияние будет наиболее необходимым. Присутствие короля, его голос, возвышающийся над громом битвы в критические моменты, несомненно, имели положительное воздействие. Приказы, естественно, могли быть доведены посыльными лишь до ближайшего окружения, и он спешивался, наскоро писал записки, зачастую на спине находившегося поблизости штабного офицера, словно на письменном столе. Он проводил в седле многие часы и ездил смело и быстро. Фридрих предпочитал коней английских пород, но возможности вороных или гнедых, и имел примерно 20 скаковых лошадей. В походы отправлялся налегке — несколько мундиров, 6 сорочек, пара бархатных сюртуков для торжественных случаев, полдюжины неизменных табакерок (у него их было около 130). Все это рисует человека беспокойного, бдительного, нетерпеливого и сообразительного; храброго, находчивого и мастера своего дела; приверженца дисциплины и порядка, перемежающего остроумие с суровостью, заботливого и чувствительного.
Фридрих настаивал на инициативности. Старший по должности командир не может находиться повсюду. Генералы могут быть в любое время убиты. Командир, если он способен оценить ситуацию, должен принять на себя ответственность за действия там, где находится. Воспитание инициативности независимо от официальных инструкций возводилось Фридрихом в принцип и лишь в 1905 году было признано его бессмертным наследием для прусской армии.
Фридрих мог стерпеть грубость, когда она означала искренность. Однажды он послал пажа с наградой к капитану, чьи храбрость и поведение в бою его восхитили. Капитан отослал пажа и награду обратно королю с письмом. Существует, сообщал он, общеизвестная традиция. Пажу, привезшему награду, благодарный получатель дает подарок: обычный тариф — 11 дукатов. Тот капитан, небогатый человек, не мог себе этого позволить. «Скажи королю, что я выполняю свой долг без такого рода украшений. Мне нужны деньги, а этого мне не нужно!» Многие суверены нашли бы столь бесцеремонные манеры возмутительными, да и вряд ли бы к ним таким образом обращались. Фридрих же опять послал пажа с наградой и запиской: «Мой дорогой, я совершенно запамятовал, что должен тебе 100 дукатов! Прости меня, вот они». Паж за работу получил плату в двойном размере — 22 дуката. Никто никого не обманул; однако Фридрих имел щедрое сердце, и армия это знала.
