Однако теорию Харрис поддержали ряд авторитетных специалистов. Одним из них был Стивен Пинкер, когнитивный психолог и автор нескольких бестселлеров. В своей книге Blank Slate он назвал идеи Харрис «ошеломляющими» (в хорошем смысле слова). «На сеансах традиционной психотерапии пациенты в течение 50 минут вспоминают о конфликтах, произошедших с ними в детстве, и учатся винить в своих проблемах родителей, которые неправильно с ними обращались, – писал Пинкер. – Биографии множества знаменитых людей наполнены рассказами о событиях из их детства, которые привели к трагедиям и триумфам во взрослом возрасте. "Эксперты по воспитанию детей" заставляют женщин, покидающих своих детей и идущих на работу или забывающих из‑за усталости почитать детям сказку на ночь, чувствовать себя настоящими монстрами. Все эти глубоко укоренившиеся убеждения необходимо пересмотреть».
Но так ли это? «Разумеется,
Однако вопрос о важности родителей в процессе формирования ребенка остается открытым. Кроме того, это вопрос необыкновенно сложный. По каким показателям мы можем оценивать влияние родителей на ребенка: по показателям, характеризующим его личность; по его школьным отметкам; по его моральным качествам; по его способности к творчеству; по уровню его зарплаты, когда он становится взрослым? А какой вес мы должны придавать каждому из факторов, способных повлиять на конечный исход: генам, семейной обстановке, социально-экономическим факторам, качеству школьного образования, дискриминации, удаче, болезненности и т. д.?
Для того чтобы разобраться с этой задачей, давайте просто представим себе двоих ребят – белого и чернокожего.
Белый мальчик растет в пригороде Чикаго в семье начитанных родителей, активно участвующих в процессе школьной реформы. Его отец, занимающий значительный пост в производственной компании, часто берет с собой сына в туристические походы. Его мать – домохозяйка, планирующая вернуться к учебе и получить научную степень в сфере образования. Мальчик счастлив и хорошо учится в школе. Его учителя считают, что он может вырасти настоящим гением в области математики. Родители поддерживают его и испытывают огромную гордость оттого, что ему удается изучить программу двух лет обучения за год. У него есть младший брат, который во многом ему не уступает. В этой семье принята даже такая вещь, как семейное чтение вслух.
А черный мальчик растет в Дейтона-Бич, штат Флорида. Его мать бросила его, когда ему было всего два года. Его отец когда-то был неплохим торговцем, однако сейчас он просто горький пьяница, любящий бить своего маленького сына металлическим наконечником садового шланга. Как-то раз, когда одиннадцатилетний мальчик украшал маленькую рождественскую елку (первую в его жизни), его отец начал избивать свою подружку прямо в кухне. Он так сильно бил ее, что из ее рта вылетело несколько зубов, и они упали на пол прямо перед мальчиком. Мальчик понял, что ему лучше держать свой собственный рот закрытым на замок. Он не прилагает никаких усилий к учебе в школе. Довольно быстро дело заканчивается тем, что он начинает торговать наркотиками, грабить дома в округе и ходить с пистолетом. Он делает все возможное для того, чтобы лечь спать до возвращения из бара своего пьяного отца и выскочить рано утром из дома до того, как отец проснется. В конце концов его отец попадает в тюрьму за попытку изнасилования. К двенадцати годам подросток оказывается полностью предоставленным самому себе.
Возможно, вы не верите в присутствие «навязчивого проявления родительских чувств», однако в глубине души наверняка полагаете, что шансы преуспеть у первого ребенка значительно выше, чем у второго. Какова вероятность того, что второй мальчик (страдающий, помимо прочего, от различных проявлений дискриминации) сможет прожить интересную и продуктивную жизнь? Каковы шансы, что первый мальчик, которому открыты все пути, не преуспеет в жизни? И что будет думать каждый из этих мальчиков о роли, которую сыграли родители в его судьбе?
Можно бесконечно рассуждать о том, что такое «совершенные родители». Авторы этой книги не хотят заниматься такого рода рассуждениями по двум причинам. Во-первых, потому, что ни один из нас не считает себя экспертом в области родительского воспитания (хотя на двоих у нас шесть детей в возрасте до пяти лет). Во-вторых, имеющиеся данные говорят нам значительно больше, чем любые теории родительского воспитания.
