— Ну, да. Вот так. — И она тихонько присвистнула. — Любая моя эмоция сопровождалась свистом. Теперь я понимаю, в какой ужас приходила моя старушка. Вот. И я не хочу, чтобы Галка говорила это «чё» и «блин». Я не о словах говорю. Понимаешь?
— Понимаю.
— Я, конечно, кроме этого мало, что могу ей дать, я так мало знаю…
Марина вздохнула и, не улыбнувшись, добавила.
— Наталья Владимировна сказала, что так какой-то древний философ сказал: «Я знаю, что я ничего не знаю»…
— Это Сократ сказал. Но его фраза имеет продолжение: «Я знаю, что я ничего не знаю, но некоторые не знают даже этого». Может быть, это тебя утешит?
— Ты смеёшься, а я серьёзно. — Марина помолчала. — Ты мне поможешь? Я узнавала — мне будет очень трудно оформить опекунство: я Галке — не родственница и у меня нет мужа. Но ты — единственный человек, который может мне помочь.
— Конечно, я вам помогу. Обязательно. — Костя подчеркнул это «вам».
Посещение Театрального музея, которого Марина так боялась и к которому так готовилась, прошло довольно буднично. От него осталось только чувство глубокой грусти и разочарования. Ни выдающихся русских актёров и режиссёров, ни истории театра, а тем более, балета Марина не знала. Портреты знаменитостей на неё не произвели никакого впечатления. Она терпеливо прождала не менее получаса, когда к ней выйдет кто-нибудь из сотрудников отдела рукописей, куда её направили из администрации. К ней подошла пожилая озабоченная особа и представилась Ларисой Олеговной. Разговаривая с Мариной, она смотрела поверх её головы.
— Бахтина? — Переспросила сотрудница музея удивлённо. — Елена Бахтина, солистка? Что-то мне такая фамилия не встречалась. Сейчас посмотрим.
Она подошла к компьютеру, стоявшему на маленьком столике в глубине зала. Марина, как тень, последовала за ней.
Лариса Олеговна нашла какой-то сайт, полистала его страницы.
— Надо же, нашла. Есть. Елена Бахтина. Она дебютировала перед самой войной в «Спящей красавице». Смотрите.
— Я знаю эти снимки.
— Вы именно такие хотели отдать? Но у нас много фотографий с этого спектакля.
— Нет. У меня — военные фотографии. С концертов фронтовой бригады.
Лариса Олеговна впервые с интересом посмотрела на Марину.
— Вот как? Здесь написано, что она погибла во время концерта на Ленинградском фронте.
— Это неправда. Елена Ивановна была только тяжело ранена. Она умерла три года назад.
— Это мы, конечно, исправим. Вы её родственница?
— Нет. Я была её сиделкой. У Елены Ивановны не было родственников.
Папку с фронтовыми снимками Лариса Олеговна рассматривала уже в своём отделе. Она отобрала несколько особенно выразительных фотографий. Портрет Елены Ивановны вернула.
— Оставьте его себе на память. Я сегодня всё исправлю на сайте и помещу туда с Ваших слов всю новую информацию о Бахтиной.
И, почти извиняясь, сказала Марине.
— Вы не обижайтесь, что я Вас так встретила. Понимаете, к нам приходит много родственников балетных людей, и живых, и давно почивших. Приносят всякую домашнюю чепуху: дачные снимки, фотографии внуков, а то портреты любимых кошек и собак. Отнимают уйму времени. А Елена Бахтина… Она ведь только одна из тех многих молодых талантливых артистов, и балетных, и оперных и музыкантов, которые потеряли профессию из-за войны. А после победы на сцену Кировского театра вернулось столько великолепных балерин! Какие это были имена! Кто-то из них приехал из эвакуации. А кто-то пережил блокаду в Ленинграде. Каждой из них можно поклониться в пояс. И, конечно, такие начинающие артистки, пусть даже очень талантливые, как Бахтина, забылись — они уже только история, история театра.
— Ну, и чего ты скисла? — Валентина Георгиевна обняла Марину за плечи. — Ты ждала чего-то особенного?
Они сидели втроём на кухне — две женщины и Константин. Разговаривали вполголоса — дети спали, утомлённые дневной экскурсией в Кронштадт.
— Столько лет прошло, Марина… — Константин смотрел сочувственно и понимающе. — Она ведь так мало успела сделать на сцене.
Очень горько было Марине слушать эти слова.
— Она многое успела сделать для меня.
— Кто знает — может быть, это и была её главная роль.
В праздник Девятого мая дети рвались на улицу. Но их решено было не выпускать, пока не пройдёт военный парад, потом демонстрация и шествие Бессмертного полка — слишком велик был риск потеряться в незнакомом городе. С детьми решено было пойти гулять во второй половине дня и, если удастся, посмотреть фейерверк где-нибудь в центре. Чтобы снять эмоциональное напряжение, Константин отправился на улицу за мороженым и пепси-колой для всей делегации.
