Скульптура изображала мужчину, застывшего в строгой позе: прямой, как струна, взгляд устремлён вдаль. Но вот странность: его левая рука была поднесена к лицу, к очкам. Сначала мне показалось, что Генда поправляет их средним пальцем, что выглядело бы весьма вызывающе, особенно для памятника. Но, приглядевшись, я понял, что он делает это всеми пальцами.
«Может быть, этот жест означает что-то иное? Например, он пытается прикрыть глаза, чтобы не видеть того, что происходит на площади? Тут я невольно вспомнил недавнюю кучу-малу из девичьих тел и подумал, что, возможно, товарищ Генда так делает не зря. Или это жест „рука-лицо“? Словно Генда хочет хлопнуть себя ладонью по лбу, как бы говоря: „Куда я попал? Что тут вообще творится?“ В любом случае, выглядит всё это очень неоднозначно.»
«Интересно, он при жизни догадывался ли, что его увековечат в столь сомнительной позе? Наверное, какой-то местный деятель, внёсший значительный вклад в развитие… чего-то».
Мысли потекли дальше, перескакивая с одного на другое. Время для меня словно растворилось в утреннем воздухе, наполненном запахом нагретой солнцем хвои и далёким звоном посуды из столовой.
— О чём мечтаешь? — голос Слави вернул меня к реальности.
Рядом материализовалась Ольга Дмитриевна, словно строгий дух советской педагогики, призванный следить за порядком.
— Ты запомнил план на неделю? — спросила она.
— План? План я никогда не забуду! — выпалил я.
— Вот и отлично! — Ольга Дмитриевна повернулась к Славе с видом заговорщика. — Принесла?
— Да, — Славя протянула ей какой-то листок, который в руках вожатой тут же превратился в документ государственной важности, от которого, кажется, зависели судьбы мира.
— Это обходной лист. Тут пять позиций. За сегодня тебе нужно везде отметиться, — сказала Ольга Дмитриевна. — Во-первых, записаться в клуб, они у нас в здании кружков и отдельно — музыкальный. Во-вторых, в медпункт зайти. В-третьих — в библиотеку. И посетить спортивный клуб — он у нас в спортзале.
«Прямо как в военкомате, только вместо врачей — кружки по интересам», — подумал я.
— Всё понял? — спросила вожатая.
— Да, — листок перекочевал ко мне в руки.
«Квест получен. Награда неизвестна. Сложность — высокая. Что ж, будем посмотреть».
— Это ещё не всё, поскольку вчера вы с Ульяной повели себя недостойно, то сегодня ты и она в качестве наказания получаете наряд в столовую. Вне очереди, — продолжила Ольга Дмитриевна.
«А вот и дополнительное задание подъехало. Социальное. Причём обязательное к выполнению и, судя по всему, не самое приятное», — пронеслось у меня в голове.
— Ульяна поступает в распоряжение кухонных работников сразу после завтрака, а ты, как пострадавшая сторона, присоединишься к ней после того, как закончишь с обходным, — сказала Ольга Дмитриевна. — И поторопись, ты же не хочешь, чтоб маленькая, хрупкая девочка отдувалась за вас обоих!
Она закончила и нахмурилась, заметив моё желание возразить.
Я открыл было рот, чтобы высказать всё, что думаю о «хрупких девочках» и их способности устраивать неприятности, но, взглянув на Славю, решил проявить благоразумие и не усугублять ситуацию.
— Как скажете, — к тому же, в присутствии Слави хотелось быть законопослушным и покладистым, а не пререкаться с начальством.
— Вот и хорошо, начнешь тогда сразу после завтрака, — Ольга Дмитриевна скрылась из виду.
На завтраке все девушки из отряда сели рядом со мной. Не успел я опуститься на стул, как обнаружил себя в плотном кольце девичьего внимания. Все они, кроме Лены, устроившейся поодаль с видом стороннего наблюдателя, собрались вокруг меня, словно пчёлы вокруг горшочка с мёдом. «Похоже, я вчера успел их всех заинтересовать. Неплохое достижение для первого дня в лагере! Интересно, что будет дальше?».
— Семён-Семён! А правда, что ты полярник? — тут же спросила Мику. — И тебя к нам сбросили на парашюте? Чтобы ты мог отдохнуть от вечной мерзлоты и отогреться в нашем лагере.
— Мику, дай человеку хотя бы кашу проглотить, — улыбнулась Алиса.
Впрочем, остальные были ничем не лучше. Вопросы сыпались как из рога изобилия, и мне приходилось выкручиваться, словно пойманному шпиону на допросе, стараясь не выдать никаких государственных тайн.
— Семён, а у тебя есть девушка? — ехидно спросила Ульяна.
— Нет, — ответил я.
«И если бы вы знали, насколько „нет“. Мой единственный опыт отношений ограничивался виртуальной девушкой из дейт-сим, да и та меня бросила из-за бага в программе. Эх, не везёт мне с девушками, даже с нарисованными».
— Как это нет? — удивилась Мику. — Такой интересный молодой человек — и без девушки?
— А какие девушки тебе нравятся? — продолжала допытываться Ульяна.
«Ага, вот и главный вопрос», — пронеслось у меня в голове. «Провокационный вопрос! Как бы выпутаться и никого не обидеть? Надо срочно придумать что-то остроумное и уклончивое».
— Знаете, девушка моей мечты обязательно должна быть рыжей! — заявил я.
У Ульяны глаза стали размером с чайные блюдца, а Двачевская застыла с ложкой у рта, словно статуя «Пионерка на завтраке».