Отношения наших специалистов и немецких ограничивались, как правило, контактами лишь на производстве. Например, немец Курт Пфлюгель писал в дневнике «Путь на Волгу», опубликованном в книге «Немецкие авиационные специалисты в г. Куйбышеве в первые послевоенные годы (1946–1953): «Нас считали ядовитыми, заразными. Работа велась в коллегиальной форме путем обсуждения конкретных вопросов. Многие наши рабочие и инженеры теряли хладнокровие и резко высказывались. Русские не оставались в долгу. Все это не способствовало налаживанию отношений. Частное общение с немцами в квартирах было запрещено. На работе мы были хорошими знакомыми, но на улице нас не замечали, проходили мимо без единого слова приветствия, без кивка, холодные как лед… Мы, немцы, чувствовали себя инородными телами, и обращались с нами соответственно».
Сходное настроение отмечали и В.Н. Орлов, и М.Н. Орлова, авторы книги «Генеральный конструктор Н.Д. Кузнецов и его ОКБ»: «…в нерабочее время у нас не было общения с немцами, соответствующие органы этого не рекомендовали, а мы еще помнили 30-е годы и не входили в контакт с немцами. В первое время немцы предлагали такое общение, но потом поняли и уже не стремились к общению».6
Иногда проявлялась открытая взаимная враждебность. Передо мной приказы директора завода от 8 февраля 1947 г. Читаю, что слесарь Хенце Эгон пытался в обеденный перерыв выйти с завода ранее положенного времени. При задержании на проходной вахтером Хоревой он толкнул ее в грудь, пытался ударить кулаком, но охранница Мордвинова ему помешала. Рассматривая действия Хенце как хулиганские, директор завода приказал арестовать его на трое суток, удержать из зарплаты за дни ареста. А вот другой документ: бригадир цеха Арндт Герман ударил кулаком по лицу ученика слесаря Данилова А.Д. за самовольно взятый молоток, несмотря на то, что тот перед ним извинился.
Нередко конфликты возникали на межнациональной почве, особенно в местных продовольственных магазинах. Иной раз проявлялась и «криминальная окраска». К слову, немецкий токарь Морец пытался продать на рынке свою лимитную карточку. Привлек к соучастию токаря Карпухина В.П. Их задержала милиция. Последовали меры наказания: за попытку продажи лимитной карточки Морецу и за пособничество Карпухину объявили выговоры. Кроме того, Мореца лишили лимитной карточки на «7 второй квартал.7
Но, как бы там ни было, все же постепенно взаимоотношения обретали более-менее ровный характер.
В ту пору забота о налаживании спокойной атмосферы на заводах, где работали немецкие специалисты, у второго секретаря Куйбышевского обкома партии Ф.Р. Козлова была на первом месте. Она была поручена партией, и обсуждению не подлежала. Четко и ясно звучало: «использовать опыт немцев».
Приходилось разбираться в сложностях взаимоотношений немецких и русских специалистов. Почему они возникают? Ответ скоро последовал. Дело заключалось в том, что немецкие специалисты руководили производством при весьма сложной подчиненности. Языковой барьер мешал действенному контролю на производстве. Русских специалистов по выпуску именно реактивных двигателей не было. Это затрудняло решение производственных задач. Большинство работников ОКБ – немцы. Например, в опытно-конструкторском бюро из 127 человек их было 100 человек, а наших – 27. Вполне понятно, это беспокоило руководство области, тем более, что в 1947 году ОКБ не выполняли намеченных заданий. Мало было наших инженеров и техников, к тому же они не имели опыта в реактивном двигателестроении. Это обстоятельство затрудняло выполнение поставленных задач, ускоренное перенятие опыта у немцев по проектированию реактивных двигателей. Отсутствовал и компетентный контроль за качеством и сроками выполнения утвержденной производственной тематики.8
У меня, автора этих строк, имелась уникальная возможность заглянуть в протокол собрания партийно-хозяйственного актива опытного завода когда обсуждали итоги работы и ставили задачи на 1948 год. Вне всякого сомнения, что его Ф.Р. Козлов читал, ведь он отвечал лично за «оборонный участок работы». Приведу слова заместителя главного конструктора ОКБ Семенова Е.М.:
«Состав конструкторского бюро, имея в виду немецких специалистов, неоднороден и это вносит основные трудности в работу. Немцы не проникнуты высокими идеями и целями, для них важны деньги…Мы должны заставить немцев делать все, что нам нужно. Для некоторых из них следует пересмотреть зарплату. Для этого необходимо пригласить на наш завод компетентную комиссию, которая смогла бы установить квалификацию каждого, включая также и руководящих работников».