Генеральный Секретариат по Внутренним делам на Украине, осведомившись о том, что немецкие колонисты, выселенные из мест постоянного своего жительства, в настоящее время целыми партиями в отдельных по наряду вагонах по железной дороге возвращаются в свои колонии Волынской и Подольской губерний, не имея на то разрешения ни от Главнокомандующего Юго-Западным Фронтом, ни от губернских Комиссаров и, силою выселяя временно осевших на их колониях беженцев, производят на местах междуусобия и беспорядок, просит Вас неотложно употребить силу
13-го, 14-го и 15-го сего сентября в гор[оде] Острогожске разгромлен военный склад. Громилами оказались солдаты 2-го кавалерийского запасного полка.
Позорное дело, неведомо во имя каких побуждений совершённое, имело свои печальные последствия: 22 человека опились и умерли от разрыва сердца; 26 человек сгорели во время взрыва спирта, находившегося в цистернах; 60 солдат лежат раненые и обожженные в госпиталях и 9 человек зарегистрировано убитыми.
Так бесславно, так скверно кончились десятки жизней молодых людей, призванных грудью стать на защиту отечества, на защиту родной земли против врага, стремящегося раздавить и поработить нас.
Что могут сказать в оправдание своего неслыханно грязного дела солдаты 2-го кавалерийского полка, вонзившие нож в страждущую от ран родину?
Все они, люди молодые, полные сил и энергии, не отравленные ещё ядом алкоголя, казалось бы, с особой настойчивостью должны спасать гибнущую страну, — должны охранять свои новые жизненные пути, которыми они, и главным образом они, с своими детьми должны идти к новой, свободной, честной и трезвой жизни. Между тем, ужасом веет от их безсмысленного, безумного дела…
Я лично видел пожилого крестьянина — отца, со слезами на глазах укорявшего своего пьяного сына и призывавшаго его образумиться. И что-же ответит сын родившему и воспитавшему его отцу?… — он схватил его за ворот рубахи и, с силою оттолкнув от себя, сказал:
Я видел, как один из пьяных солдат, встретив осторожно пробиравшегося, очевидно на службу, труженника телеграфиста, нанёс ему удар со словами:
Во время этой пьяной вакханалии я видел спрятавшихся обывателей, боявшихся показаться на улицу. Город в эти дни точно вымер. Пьяные толпы солдат, подобно нашествию диких племён в давно минувшия времена, держали в ужасе всех жителей.
И это произошло в культурной стране, в стране, где жители все от мала до велика признаны свободными гражданами, готовящимися жить на началах правды, братства и единства..
Это произошло в страшное время разрухи, развала государственной жизни, когда каждый гражданин, по чувству долга и совести, должен нести свою лепту на алтарь спасения отечества.
Что-же нам, солдаты и граждане, делать теперь, в эти грозныя минуты всеобщего бедствия?… Закусить ли удила и мчаться к гибели, мчаться скорее к тому тупику, где нас захватят наши враги и властною рукою направят, по своему усмотрению, на ту или иную дорогу жизни, или самим спасать себя!?..
При восстановлении порядка в гор[оде] Острогожске со мною были кадровые солдаты 58 запаснаго полка. Видевшие все ужасы войны, они не испугались беспорядочной толпы пьяных кавалеристов, они не соблазнились одурманивающим запахом вина, в изобилии лившагося повсюду, они с гадливостью отвернулись от изменников солдат и властною рукою прекратили постыдное дело.
Со мною были представители Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов, они, выбранные и облечённые доверием, разъяснили весь ужас происходившаго постыднаго развлечения и неустанно работали по водворению порядка в городе, взболомученном громилами, забывшими долг солдата, долг гражданина и долг сына своего отечества.
Сам я всецело сознаю, что темные силы хотят окончательно сбить с толку растерявшийся народ, довести его до сознания полнаго безсилия и потом сказать ему: