В дивизии помнили трагическую гибель комиссара Пасечника. Его машина была подбита над территорией, занятой неприятелем. Не дотянув до линии фронта, летчик посадил самолет на заснеженной поляне. Фашисты кинулись к нему. Пасечник выпрыгнул из кабины, но уйти по глубокому снегу не удалось. Враги схватили комиссара, подвергли зверским пыткам, а потом утопили в проруби, привязав на шею бронеспинку от его же самолета.
А совсем недавно в расположении наших частей сел фашистский истребитель. Бойцы хотели взять гитлеровца в плен, но тот вытащил из самолета лыжи и ушел в лес...
Лыжи нужны, обязательно нужны -и непременно в каждом самолете, вылетающем на задание.
Внезапно ход моих мыслей оборвал знакомый простуженный голос инженера эскадрильи:
- Трудно.
Я вздрогнул от неожиданности, повернулся к нему и спросил:
- Что трудно?
- Я о механиках говорю, - продолжал инженер. - Механикам, говорю, трудно. Всю ночь они проторчали в кабинах, прогревая двигатели, а теперь еще полсотни километров трястись в такой мороз на открытых машинах. А там, пока мы приедем, у вас снова моторы замерзнут - вот и прогревай их опять... Жалко людей.
Я не мог не согласиться с ним. Но не оставлять лее механиков в Выползове!
- Ты вот что сделай, - посоветовал я. - Ребят закутай потеплее в самолетные чехлы. А моторы прогреть нам помогут механики из того полка, что стоит на новом аэродроме с нами по соседству.
- А ведь это идея, - обрадовался инженер. Ну, счастливо!
Я пожал ему руку и сел в кабину. Через минуту-другую подбежал запыхавшийся механик соседнего самолета и доложил, что ведомый к полету готов. Дело в том, что связь по радио на время перелета была запрещена в целях маскировки.
Я кивнул и, ожидая сигнала, стал думать о Михаиле Галдобине. Он теперь мой напарник, будем вместе летать на боевые задания...
В начале войны основной тактической единицей было звено, состоявшее из трех самолетов. Впереди, ведущим, шел командир, а по бокам, с небольшим уступом назад, шли два его ведомых. Такой боевой порядок получил название "клин". Если же ведомые в зависимости от обстановки занимали свое место уступом справа или слева от командира, то такой порядок назывался "пеленг".
В 1942 году произошли изменения. Основной тактической единицей стала пара. Впереди шел командир, а сзади (справа или слева) в стороне и на удалении пятидесяти - ста метров и с принижением на десять - пятнадцать метров шел ведомый.
Боевой порядок пары оказался более удобным и маневренным. Успех боя зависел от уровня подготовки летчиков и от того, как они понимают друг друга. Как правило, пары подбирались по желанию, ведущим назначался более опытный воздушный боец.
Я сам выбрал ведомого, подготовил его, многое рассказал из опыта бывалых однополчан. Теперь предстояло испытать Михаила в боевой обстановке...
Вот и сигнал на вылет. Поднялись как обычно. До Селигера дошли без происшествий. И приземлились тоже хорошо.
- Бот вам результат предварительной работы,- с похвалой отозвался командир полка. - Серьезно подготовились- обеспечили нормальный перелет.
Когда механики из соседнего полка зачехлили моторы и тщательно укрыли машины еловыми лапами, мы отправились в деревню, которая насчитывала несколько изб, вытянувшихся вдоль единственной улочки. В одной из пятистенок была летная столовая, куда начальник штаба полка И. В. Бойченко пригласил нас на совещание.
Сняв шлемофоны, мы уселись на лавках. За столом разместились Панов и Бойченко, сухощавый высокий майор с лукавым прищуром маленьких глаз. Алексей Борисович сказал несколько слов о перелете и предоставил слово начальнику штаба.
Бойченко развернул на столе большую карту и тщательно расправил на ней подвернувшиеся уголки. Затем взял синий карандаш и, называя все, даже самые мелкие, населенные пункты, уточнил линию фронта. Мы занесли ее на наши карты. Бойченко коротко охарактеризовал обстановку, проанализировал по документам сильные и слабые стороны неприятеля. В его речи не было бахвальства, он знал, что для правильной ориентировки необходима объективность, и был объективен буквально во всем.
После его доклада мы отчетливо представили общую обстановку.
Потом снова поднялся командир.
- Нам приказано прикрывать наши наземные части от ударов авиации противника, - сказал он. - На первый взгляд, задача обычная. Но мне хочется предостеречь некоторых товарищей, особенно молодых летчиков, от видимой легкости выполнения предстоящей задачи. Успех будет зависеть в первую очередь от организованности и высокой дисциплины, от слаженности действий, войскового товарищества и взаимной выручки.
После совещания все расходились в приподнятом настроении. На крыльце столовой нас уже ожидали квартирьеры, в сопровождении которых мы отправились по избам. Там для нас были приготовлены места для ночлега: мягкие матрацы из соломы, подушки, одеяла и самое главное - жарко натопленные печи. Приятно раздеться с мороза, скинуть тяжелые комбинезоны, потянуться ладонями к весело потрескивающему огоньку.
