Однако блаженство наше было недолгим. Не успели как следует отогреться, как из штаба полка появился посыльный. Вызывают командиров эскадрилий и летчиков, кроме молодых. Мы быстро оделись и минут через десять снова были в той самой пятистенной избе с маленькими окнами, в которой размещалась наша столовая.
Панов, Горшков и Бойченко никуда не уходили. Они все так же сидели за длинным дощатым столом и о чем-то беседовали. Увидев нас, Алексей Борисович предложил садиться.
- Есть разговор, - сказал он.
Мы выслушали командира. Суть разговора сводилась к следующему: как действовать в новых условиях?
- Подумайте хорошенько. Не торопитесь, - посоветовал Панов. - Нам очень важно знать ваше мнение. Вы не впервые поднимаетесь в воздух. У многих из вас на счету не по одному фашистскому стервятнику...
Сначала все заговорили разом, потом стали высказываться по очереди. Предлагали в основном начинать боевые действия крупными силами.
- Бомбардировщики должны немедленно нанести мощный удар по аэродромам противника!
- Можно бросить на них штурмовиков и истребителей.
Павел Шевелев молча сидел в конце стола и что-то рисовал на клочке бумаги. Когда все выговорились, он сказал, обращаясь в основном к Панову:
- Собственно, задача, поставленная перед нами, достаточно ясна. Что же касается порядка ее выполнения, то я предлагаю сначала посылать на задания опытных летчиков, а молодежь втягивать в боевую работу постепенно.
Алексей Борисович одобрительно кивнул ему:
- Мое решение совпадает с вашим, и я очень рад, что выражаю не только свою точку зрения. Об ударах бомбардировщиков и штурмовиков по аэродромам противника сказано верно, да не для нас. Здесь ни бомбардировщиков, ни штурмовиков, и взять их негде. Они нужнее в другом месте. Так что задачу будем выполнять своими силами. Сегодня же и сделаем первый вылет - ознакомимся с районом действий. Полетим восьмеркой в сопровождении пары опытных летчиков из соседнего полка - они здесь уже не первый день, есть чему поучиться у них. Решим так: первую группу поведу я, а вторую, - командир внимательно окинул нас взглядом, - а вторую поведет товарищ Шевелев.
Алексей Борисович говорил спокойно, слегка прихлопывая по столу ладонью правой руки. Левая рука сжимала остро отточенный карандаш.
- Вторая группа следует за первой на удалении зрительной связи с превышением на тысячу метров, - продолжал Панов. - Облачность в районе боевых действий восемь - десять баллов, нижняя ее кромка - две с половиной тысячи метров, верхняя - до трех. А теперь в машину, и на аэродром.
Он встал.
Откровенно говоря, мы не ожидали такого резкого поворота событий. Но приказ есть приказ.
Впереди шла пара майора Зимина и летчика Ивана Лихобабина. Постепенно набрав высоту, мы вытянулись севернее линии железной дороги Старая Русса Вышний Волочек. Дорога эта, словно меч, разрубила землю нашу на две части: по одну сторону советские войска, по другую - чужие.
Связавшись по радио с передовым КП 6-й воздушной армии, мы стали внимательно следить за противником, запоминать характерные ориентиры.
Враг, казалось, совсем не замечал наших истребителей или не обращал на нас внимания. Лес стоял настороженный и тихий. Молчали зенитки. Ни одного фашистского самолета не промелькнуло на горизонте. Может быть, мы ошиблись, и линия фронта уже откатилась далеко на запад?
Хорошо, если бы это было так, но мы-то знали, что враг именно здесь, что местами он уцепился за полотно железной дороги и продолжает яростно сопротивляться.
У станции Пола первая четверка истребителей несколько отклонилась на юг. Идя во второй группе, я увидел со стороны, как чуть ниже и сзади наших самолетов замелькали ослепительно яркие огоньки. Вокруг них образовывались белые клубочки, которые быстро разрастались, сливаясь в пушистое зловещее облако. Проследив за выстрелами, довольно точно определил, откуда бьют зенитки. Они притаились в логу у самой станции. Но атаковать их мы не могли, так как ведущий уже сообщил по радио о том, что разворачивается на обратный курс.
Только успели развернуться и занять свои места в боевом порядке, как вдруг в наушниках раздался предостерегающий голос:
- Внимание, противник!
Впереди по курсу в вечерней дымке, застлавшей полнеба, появились четыре фашистских самолета. Они шли, широко рассредоточившись по фронту и высоте.
- Приготовиться к атаке! - предупредил далекий голос командира полка.
Я старался не выпускать из виду быстро приближающегося противника. Не пройдет и минуты, как мы столкнемся с ним на встречных курсах.
На долю секунды я отвлекся от лобового стекла и осмотрел тумблеры включения оружия и прицела. Все в порядке. Тем временем правая рука скользнула вверх по ручке и привычным движением сняла предохранитель с кнопки управления огнем. Только теперь я успокоился и мог все внимание сосредоточить на противнике и на полусфере, оставшейся позади моего самолета.
