Пятёрка Элементалов Вакуума. Незнакомые лица, чужие мысли, чуждые мироощущения. С одной стороны они — лишь странное, до жути нелепое наследие Второй Эпохи, нелепое и вместе с тем чрезвычайно чем-то мне близкое. Для Галактики планета Силикон составляла некую сингулярность в монолитном человеческом сообществе, незримой тропкой в параллельное пространство квантоптоэлектронных цепей, куда обычному человеку дорога заказана. Были и другие. Многочисленные наследники Шести Миров, Хранители, Вечные и Воины, ирны, Ксил Эру-Ильтан, монаги Дельты Дракона… Именам нет счёта. Стремительно формирующиеся у меня на глазах клановые и эгрегориальные структуры современного, да что там, скорее будущего общества, до того непохожие на всё ранее виденное, что никто из смертных ничего в их делах не смыслит, хотя нет между нами ни запретов, ни тайн.
Я тоже ещё вчера не понимал. Пока не столкнулся.
В тот раз мы наконец поняли, тьма подери, поняли друг друга! Пилот Скайдре спросила меня: «Вы знаете, зачем вы здесь?» А я ответил: «Я знаю так же мало, как и вы, пилот». Ни слова лишнего. Ни мгновения непонимания или недоговорённости. Мы стояли и смотрели друг на друга, и я понял её. Полностью, до самого дна её странных мыслей.
Не знаю, как это описать, просто пролёг мостик — и я уже там. Можно теперь и меня считать в какой-то степени Элементалом Вакуума. До сих пор вспоминаю ощущение от жизни их новейшей следовой начинки, она пыталась начать со мной свой незримый диалог, искренне недоумевая, что у меня просто нет для этого необходимых каналов общения. Отчётливо помню это чувство, я словно в один миг научился понимать, ощущать жизнь этого умного симбионта в чужом теле. Он меня принял за одного из них.
«Новообразование в инфосфере “Эмпириала” — это действительно часть вас, Майор?»
Майор. Опять Майор.
«Этого я не знаю наверняка. Тот, кто мне должен ответить и на этот вопрос, предпочёл покуда молча воплощать свои планы в отношении меня, и я до сих пор сомневаюсь, было ли мне до сих пор сказано хоть слово правды. Общаться же с моим Эхом мне не доводилось, по крайней мере, пока. Есть лишь не очень отчётливый образ юного и очень любопытного существа».
«Отчего вы тогда о нём заговорили, если сами не уверены?»
«Эхо — часть послания, которое однажды дошло по назначению. Это как бы моё отражение, моё второе «я»… не могу точно объяснить. В конце концов, нельзя же не верить хотя бы самому себе».
Помолчали.
«А остальная часть послания?»
Я не удивился этому вопросу.
«О, она вас точно не побеспокоит», — те двое меня не покидали и в момент разговора, глядя двумя парами глаз сквозь весь окружавший меня несокрушимый н-фаз. Глаза усталого старика и нелепого юнца. Две моих тени, Дух и его Эхо. Только теперь я начал понемногу догадываться, зачем они мне, что они для меня такое.
«Мои инженеры продолжают изучать эту информационную структуру, она непохожа на что-либо созданное искусственно у нас или у наших соседей по Метагалактике. Это нечто совершенное, живущее в пространстве инфопотоков подобно нам с вами. Кто вам доставил столь необычное… послание?»
«Это было на планете Аракор системы Штаа, было так давно, и я мало что понял из того происшествия», — а как я мог ещё ответить?
Элементал в задумчивости склонила голову, блеснув серебристыми искорками.
«Поживём — увидим, Майор. Не люблю полёты в неизвестность. Спасибо за то, что уделили мне время, следующая остыковка — в Секторе ирнов».
Интересный выбор маршрута. Мне уже тогда следовало бы заподозрить неладное.
Но в тот раз я лишь вежливо отказался от приглашения поприсутствовать на мостике на время подготовки корабля к трансгрессии поля — это не меньше шести часов субъективного времени, мне бы мысли привести в порядок, не так часто в этой суетной Галактике выкроишь на это хоть минуту.
Покидая рубку, отчётливо поймал на себе взгляд одного Элементала, совсем молоденькой девушки, что полулежала на уже знакомом мне невидимом силовом ложементе перед центральным пультом. Она тогда обернулась и посмотрела на меня с выражением, к которому я уже начинаю почти привыкать. Помню, мелькнула мысль, что она должна быть лет на десять моложе Кеиры. А сам опустил голову и нарочито осмотрел себя, словно пытаясь понять, что в моём облике такого. Она в ответ смутилась, тут же вернувшись к пилотированию, я же вышел, отчего-то тоже смущённый.
И вот, теперь я лежу один в ожидании прыжка. Мои соседи по каюте, те самые мальчишки, отчего-то задерживаются. Я рассматриваю свои руки, пальцы, что сгорели там, на Альфе, в жадном пламени всепланетного костра, и пытаюсь осознать, что же них, проклятых, не так и как мне вообще удалось тогда выжить.
